October 7th, 2016

Рита  Мартин

Счастливы по-разному: художники, жившие как у Бога за пазухой. Часть I

Со стереотипным образом сумасшедшего бродяги в берете и жилетке, бородатого и длинноволосого, современные художники успешно расправились. Многие выглядят стильно и носят Версаче. Дэмиен Хёрст надевает массивные кольца на все пальцы сразу, Герхард Рихтер светски импозантен, Джефф Кунс фотографируется в белом костюме и галстуке. Но до сих пор есть мифы о художниках, против которых не повоюешь, просто надев модные туфли.

Спросите у соседа или любого прохожего (только чур не караулить у художественных академий и у Института проблем современного искусства), знает ли он во всей истории изобразительного искусства хоть одного счастливого во всех отношениях художника.
Скорее всего, вы услышите, что все они были одинокими, непризнанными, нищими алкоголиками, и каждый третий умер от сифилиса, а каждый второй покончил с собой. Причем не дожив до 40 лет. На самом деле среди великих живописцев встречались те, кто дожил до старости, женился по любви, стал прекрасным родителем для своих детей и был богат и признан при жизни, а иногда даже в ранней молодости. Конечно, у каждого умирал кто-то из родных, случались периоды безденежья и отчаянья, но эти пятеро, к примеру, настоящие счастливчики.

Автопортрет
Тициан Вечеллио
1560-е , 96×72 см
Тициан
Collapse )

Тициан Вечеллио. Венера Анадиомена

Тициан был красивым мужчиной и знаменитым художником. Венецианские дамы — от герцогинь до куртизанок — позировали ему, а иногда задерживались в мастерской подольше или даже надолго. Но это пока он не встретил Чечилию. Она была другая: застенчивая, светлая, улыбчивая, но твердая и надежная. Тициан писал любовниц и жен герцогов и королей, но когда его собственная жена увидела себя на холсте обнаженной, она разрыдалась и попросила ее не позорить. Есть версия, что черты лица Чечилии на полотне «Венера Анадиомена» художник изменил.
Художник пережил многих любимых и важных людей: жену, дочь, сына, близких друзей, покровителей, учителей и даже учеников. Ему было 99 — и он был счастлив наконец-то отправиться на встречу с ними в другой, лучший мир.

Автопортрет в кругу друзей из Мантуи
Питер Пауль Рубенс
1604, 78×101 см
Питер Пауль Рубенс
Collapse )

Питер Пауль Рубенс. Автопортрет с женой Изабеллой Брант

Питер Пауль Рубенс. Автопортрет с женой Еленой Фоурман и сыном
В 49 лет Рубенс стал вдовцом — ушла из жизни его жена Изабелла, с которой он в счастье прожил 17 лет, отстроив для нее и троих детей огромный дом по собственному проекту. Он горевал целых 4 года, а в 53 года женился снова. Юная Елена Фоурман успела родить пятерых детей и превратить в чудесную сказку последние 10 лет жизни художника, который устал быть дипломатом, оставил инфанту Изабеллу разбираться с войнами и политическими страстями без него и посвятил всего себя семье и живописи.

Автопортрет
Диего Веласкес
1640, 45.8×38 см
Диего Веласкес
Женился на дочери своего учителя. Не без участия тестя, цензора Святой инквизиции, между прочим, получил заказ на портрет испанского короля. Можно было бы заподозрить Диего Веласкеса в кумовстве и незаслуженных почестях, вот только все свои звания и личное королевское расположение художник подтверждал всеобщим признанием и исключительными успехами в любом художественном конкурсе — хоть у себя на родине, хоть в Италии.

Рассказывают, что король Филипп IV тосковал, когда Веласкесу приходилось уехать, и никому больше не доверял писать свои портреты. У короля был ключ от мастерской придворного художника, чтобы иногда приходить и наблюдать со стороны, как работает мастер. Веласкес одну за другой получал почетные, но весьма изматывающие должности — пока не стал самым главным человеком во дворце — великим гофмаршалом. По красивой легенде, на картине «Менины» символ ордена Сантьяго — красный крест — на костюме Веласкеса пририсовал после его смерти король. Сам Диего был скромен — и своим рыцарским званием не хвастал.

Диего Веласкес. Сивилла (по одной из версий – портрет жены художника Хуаны Пачеко)

Диего Веласкес. Филипп IV в доспехах (фрагмент)
В отличие от многих страстно влюбленных сентиментальных художников, придворный живописец Веласкес писал короля и его детей гораздо чаще, чем свою жену и дочь.
Веласкесы всю жизнь прожили во дворце, здесь же выросла их дочь, а зять и ученик художника Хуан Батиста дель Масо унаследовал его должность при дворе. И вот тут можно почти наверняка утверждать, что только заслуги тестя сделали возможным это назначение.

Джон Констебл, портрет кисти Ремси Ричарда Рейнагла
Джон Констебл
Жизнь Джона Констебла — совсем не тот случай, когда счастье само обваливается с неба и остается навсегда. И любовь, и семья, и мастерство, и успех — все это давалось художнику большим трудом, душевным и физическим. Но тем чудеснее история.

Чудом было уже то, что маленький Джон выжил — сразу после рождения его постарались побыстрее окрестить и, смирившись, ждали скорой смерти младенца. Чудом были те упорство и настойчивость, с которыми Констебл всю жизнь писал немодные пейзажи с сельскими церквушками, коттеджами, мельницами. Настоящая слава пришла к Констеблу вовсе не на родине, а во Франции, где в Салоне его картина получила Золотую медаль, а сам художник — сотни восторженных писем от французов с заказами. И тогда Джон делает свой счастливый выбор: лучше скромные доходы на родине, чем богатство на чужбине. Он уже пробовал уехать — ничего хорошего.

Вдалеке от своей родной деревни он как будто терял мощный источник энергии: родители распрощались с идеей дать мальчику достойное образование — в интернате он тосковал и чах, и его перевели в сельскую школу. Начав обучение в Королевской академии художеств в Лондоне, он быстро устает от большого города, отказывается от должности учителя рисования — и снова возвращается на родину. Однажды он отправился в путешествие по южным портовым городкам Англии — и понял, что горы действуют на него угнетающе. Ему всегда нужно было домой.

Джон Констебл. Портрет Марии Бикнел

Джон Констебл. Мария Констебл с двумя детьми (фрагмент)
Констебл терпеть не мог писать портреты и делал это только для того, чтоб подзаработать денег. Но только не в этом случае. Мария Бикнелл, ставшая мадам Констебл только после 7 лет тайных свиданий и противостояния неумолимым родителям, была любовью всей его жизни. Он несколько раз просит ее руки у родителей и получает отказ, он женится на ней тайно и ставит новых родственников перед фактом. Пережив любимую на 9 лет, он будет сам воспитывать семерых детей и до конца жизни носить по ней траур.
Пережить самую тяжелую потерю Констеблу поможет работа — он читает лекции студентам Королевской академии художеств и все более мастерски пишет то, что дает ему силы. Родину.

Автопортрет
Пьер Огюст Ренуар
1910, 47×36 см
Огюст Ренуар
У Ренуара были золотые руки, и он мог бы вполне безбедно жить, зарабатывая росписью тарелок или штор. Еще с детства, приходя учеником в любую ремесленную мастерскую, Огюст быстро становился самым ловким, а впоследствии и самым обеспеченным мастером. Во всяком случае на обучение живописи в мастерской Глейра и пропитание на несколько лет ученичества он заработал сам. И в 17 лет купил дом родителям.


Когда однажды прикованному к инвалидной коляске Ренуару предложили в помощники расторопного молодого человека с хорошими рекомендациями, он рассмеялся. Его всегда окружали только женщины, преданные ему бесконечно, нежные и простые, не мудрствующие и любящие жизнь. «Я еще не умел ходить, а уже любил писать женщин», — шутил Ренуар (он, вообще, был остроумен).
Мягкий и застенчивый, Огюст не разбивал женских сердец, он спокойно и терпеливо ждал, когда рядом окажется сластена с сияющей белой кожей и кошачьей походкой. Алин Шариго была на 20 лет младше Ренуара, мало смыслила в искусстве, но к ее обедам по субботам собирались все друзья-художники.
Жена Алин стала любимой моделью Ренуара и матерью трех его сыновей: Пьера, Жана и Клода.
Ренуара довольно часто принимали в Салоне, и даже после скандальных выставок импрессионистов критики ругали его меньше других. Тонкий портретист, он всегда находил заказы: в молодости часто писал портреты лавочников и их жен в обмен на еду или новые ботинки, но совсем недолго. Доживший до 78 лет Ренуар успел увидеть свои картины в Люксембургском музее и в Лувре, стал кавалером Ордена Почетного легиона, сначала купил дом для семьи в пригороде Парижа, а потом виллу в Ницце. Он много путешествовал, всю жизнь был без памяти влюблен в свою жену и отчаянно переживал ее смерть, он вырастил прекрасных детей: Жан стал известным режиссером и получил почетную премию «Оскар» в 1974 году, Пьер — театральным и кино-актером, а Клод — художником-керамистом.

P.S. Счастье есть. И по-настоящему удачливых и любимых художников в истории не меньше, чем революционеров, нотариусов и королей. Доказательства из ХХ века — во второй части.

Автор: Анна Сидельникова
https://artchive.ru/publications/1296~Schastlivy_poraznomu_khudozhniki_zhivshie_kak_u_Boga_za_pazukhoj_Chast_I
promo pravoslavnaa january 1, 2017 17:27 3
Buy for 20 tokens
Начало XXI века совпало со знаменательной датой 2000-летия Рождества Христова. Мы современники, которым посчастливилось стать свидетелями такого знаменательного рубежа веков и многих юбилеев, в первую очередь 300-летие основания нашего города. Незаметно летит время, в ушедшем году мы уже отметили…
Рита  Мартин

Счастливы по-разному: художники, жившие как у Бога за пазухой. Часть II

С первой частью о счастливых художниках все было просто — и счастье очевидное, и ценности непреложные. Очень просто быть признанным, когда ты придворный художник-дипломат, совсем несложно красавчику-итальянцу среди многочисленных натурщиц встретить любовь всей своей жизни, сравнительно легко вырастить умных и талантливых детей, когда в твоем доме постоянно бывают друзья — один другого гениальнее. В XX веке гораздо легче стало получить десяток миллионов за картину еще при жизни, чем оставаться счастливым в своей стране или в большой семье. Две мировые войны, политические страсти, разрывающие планету на куски, сексуальная революция, поп-культура, Пепси-кола и Микки Маус, в конце концов.

Вместо парадных автопортретов художника биографы и арт-критики получили сотни фотографий: вот он с женой и детьми, вот — с друзьями и за работой, курит. Вместо классических жизнеописаний, вычищенных от случайностей и слухов, художники XX века обзавелись сотнями скандальных газетных статей и десятками многостраничных воспоминаний современников. Но даже в этом беспощадном столетии лимита настоящего счастья хватило тем, кто в списке претендентов обычно плетется в хвосте — сложным, тонким, мятежным, мудрым гениям.

Марк Шагал, 1965.
Марк Шагал
Collapse )

Марк Шагал с женой Беллой и дочерью Идой.

Марк Шагал с дочерью Идой.
Даже если бы история случайно не сохранила свидетельств о личной жизни Шагала, только его полотен хватило бы для мистического предположения: этот художник не просто был счастлив и влюблен, в маленьком Витебске он встретил свою судьбу, которая 35 лет дарила ему возможность парить над миром. Больше двух тысяч работ Шагала — это свидетельство любви к его неземной, чудесной, прекрасной Белле, жене, музе и сокровищу.

День рождения
Марк Захарович Шагал
1915, 80.5×99.5 см

Марк Захарович Шагал. Белла в белом воротничке

Марк Захарович Шагал. Двойной портрет с бокалом вина
Collapse )

Альфонс Муха, 1898.
Альфонс Муха
Альфонс Муха обладал завидным запасом удачливости, которого хватило художнику на все 79 лет жизни. Он встречал правильных людей, получал судьбоносные заказы и стипендии, вовремя находил источники финансирования для воплощения самых невероятных замыслов и стал знаменитым после первого же серьезного заказа.

Альфонс Муха. Портрет Марушки

Даже личная жизнь устроилась для Мухи как будто сама собой. Марушка была младше Альфонса на 22 года, но влюбилась первой, страстно и безоглядно, добилась встречи с художником, пришла в студию и осталась рядом до самой его смерти.

Ярослава и Иржи - дети художника
Альфонс Муха
1919, 82.8×82.8 см
Точно так же за 10 лет до этого Сара Бернар сама разыскала художника, создавшего невероятно красивый и неожиданный плакат для ее спектакля «Жисмонда». Она очень хотела лично познакомиться с человеком, который превратил ее в богиню и заставил парижан охотиться по ночам за расклейщиками афиш. В ближайшие 6 лет Муха будет не только художником театра «Ренессанс», но и создателем костюмов, декораций и даже иногда помощником режиссера. К моменту встречи с Марушкой Альфонс — самый модный художник Парижа, в его студию стоит очередь из восторженных красавиц, желающих обзавестись портретом «в стиле Мухи».

Но страстно влюбленному, феерически знаменитому Альфонсу Мухе в личной формуле счастья все эти золотые годы не хватало одного слагаемого — родины. И тогда судьба в третий раз проявила себя гениальным математиком — и дорисовала недостающее слагаемое. В Америке на обычном светском приеме Муха встречает единомышленника и богача Чарльза Крейна, который вызывается оплатить огромный проект художника — цикл из 20 огромных полотен «Славянская эпопея». А значит, можно возвращаться домой, в Прагу.

Татьяна Яблонская, 1978.
Татьяна Яблонская
Сейчас к жизнеописаниям великих советских художников для постсоветского переформатирования принято добавлять: «…и при этом остался достойным человеком». Портретов Сталина на заказ не писал — в XXI век допускается. Татьяна Яблонская из таких, достойных и не писавших Сталина, но в XXI век она пришла самостоятельно. Художница родилась в 1917, еще при царе, а умерла в 2005 — в независимой Украине, ей специальный пропуск не нужен, она больше, чем Советский Союз.

Вечер. Старая Флоренция
Татьяна Ниловна Яблонская
1973
Юная Яблонская была самой знаменитой и многообещающей студенткой, ей устроили даже персональную выставку. В 27 лет она уже стала преподавателем Художественного института, а в 33 получила первую Сталинскую премию. Ее «Хлеб» и «Утро» знал каждый советский школьник. Но, постоянно выламываясь из обволакивающего мрамора признания, она отказывалась становиться памятником. Послевоенный монументальный восторг, колхозы-кормильцы, дети, смеющиеся в залитых солнцем парках, вдохновляли ее ровно столько, сколько потребовалось для возвращения к мирной жизни. А потом — на каждой новой выставке это была совершенно новая Яблонская: из путешествия по западной Украине привезла национальную декоративность, из Италии — потрясенное восхищение старыми мастерами.

Татьяна Ниловна Яблонская. Татьяна Яблонская была замужем дважды и прожила с каждым мужем ровно по 11 лет и стала мамой трех дочерей. Оля, Лена и Гаянэ — сначала любимые мамины модели, а потом и сами художницы. По семейной легенде, будущий муж Лены Яблонской влюбился сначала в ее изображение с картины «Утро». Еще мальчишкой он вырезал репродукцию и прикрепил к стене, а когда вырос, женился на девочке, делавшей зарядку в залитой утренним солнцем комнате.
Татьяна Яблонская, депутат Верховного совета, член самых разных художественных комиссий и государственный структур, всегда умудрялась оставаться удивительной женщиной, страстной и увлекающейся. Занималась йогой и каталась на лыжах, плавала и экспериментировала с голоданием, водила машину и моторную лодку, в школе рассказывала одноклассникам дочерей о своей поездке на Венецианскую биеннале, лечила детские простуды отварным картофелем и не ходила на родительские собрания, пекла пироги и отдыхала в Седневе под Черниговом.

Когда маленькая девочка Таня Яблонская смотрела на небо в ожидании падающей звезды, она каждый раз просила: «Хочу стать хорошим художником». Когда признанная художница Татьяна Яблонская, прикованная к инвалидному креслу в последние 6 лет жизни, научилась рисовать левой рукой, это было настоящее счастье.

Ци Байши
Ци Байши в 2010 году занял третье место среди самых продаваемых в мире художников после Пикассо и Уорхола. Но еще при жизни он стал легендой и был щедро одарен всеми возможными в Китае почестями и уважением. За год до смерти Ци Байши получил Международную премию мира, ему тогда было 92 года.

Первая жена Ци Байши пришла в дом его родителей 12-летней девочкой и прожила с Ци 65 лет. Но потом рядом с ним, зрелым мастером и взрослым мужчиной появится другая женщина, выбранная и любимая. Они познакомятся в 1919 году, а поженятся только в 1940, когда умрет первая жена Байши. «Великий художник китайского народа» написал 12 пейзажей с изображением горы Хэншань и на вырученные от продажи деньги построил дом-студию. Однажды он пошел путешествовать по самым прекрасным провинциям и большим городам Китая, вернулся домой с 52 пейзажами и решил больше никогда не оставлять надолго своих детей и дом. Он был почетным профессором и председателем десятка академий, конгрессов и объединений художников Китая, был депутатом и другом Мао Цзедуна, им восхищались японцы и французы, он долгие годы преподавал и возглавлял художественную академию и сам всю жизнь учился у великих художников, с которыми его сводила жизнь. Но вряд ли он именно эти почести назвал бы своим настоящим счастьем.

Счастье — это растить 7 сыновей и 5 дочерей. Счастье — это до глубин постигать каждое ремесло и искусство, за которое берешься: резьбу по дереву и камню, каллиграфию, живопись и поэзию. Счастье — разводить птиц и креветок, выращивать цветы и деревья, чтобы рисовать их несколько десятков лет, и только к концу жизни начать понимать их внутреннюю сущность и характер.

Цветок
Ци Байши
XIX век

Орел на сосне

Креветки

Крайняя слева работа — «Орел на сосне» — в 2011 году была продана за 65 млн. долларов на аукционе в Пекине, что, вероятно, сделало счастливым ее обладателя.

Анна Сидельникова
https://artchive.ru/publications/1393~Schastlivy_poraznomu_khudozhniki_zhivshie_kak_u_Boga_za_pazukhoj_Chast_II
France Cléo de Mérode Ballerina Dancer C

Петиция за памятник Николаю Гумилёву в Санкт-Петербурге

Рита  Мартин

Последняя записка Григория Распутина

Автор: BR doc
Дата: 2016-10-06 10:06
"Дух Григория Ефимовича Распутина Новых из села Покровского. Я пишу и оставляю это письмо в Петербурге. Я предчувствую, что еще до первого января я уйду из жизни. Я хочу русскому народу, папе, русской маме, детям и русской земле наказать, что им предпринять. Если меня убьют нанятые убийцы, русские крестьяне, мои братья, то тебе, Русский Царь, некого опасаться. Оставайся на твоем троне и царствуй. И ты, Русский Царь, не беспокойся о своих детях. Они еще сотни лет будут править Россией. Если же меня убьют бояре и дворяне и они прольют мою кровь, то их руки останутся замаранными моей кровью, и двадцать пять лет они не смогут отмыть свои руки. Они оставят Россию. Братья восстанут против братьев и будут убивать друг друга, и в течение двадцати пяти лет не будет в стране дворянства.



Русской земли Царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей семьи, то есть детей и родных не проживет дольше двух лет. Их убьет русский народ. Я ухожу и чувствую в себе Божеское указание сказать Русскому Царю, как он должен жить после моего исчезновения. Ты должен подумать, все учесть и осторожно действовать. Ты должен заботиться о твоем спасении и сказать твоим родным, что я им заплатил моей жизнью. Меня убьют. Я уже не в живых. Молись, молись. Будь сильным. Заботься о твоем избранном роде. Григорий".

Из книги воспоминаний секретаря Григория Ефимовича Распутина Арона Симоновича
http://belrussia.ru/page-id-8665.html
Рита  Мартин

Воспоминания инфанты Эулалии о Царской России


ВCollapse )


С Императрицей я не виделась с тех пор, как мы были юными девушками и встречались у королевы Виктории в Виндзоре или на острове Уайт. И какой же замечательной девушкой она была! Истинная англичанка, в простенькой блузе и юбке, добрая и чистая, свежая как бутон розы с капелькой росы. На сей раз я увидела не девушку, но поразительно красивую и величественную женщину — бутон розы расцвел. Она стояла в окружении блестящей группы великих княгинь, княжон и фрейлин. Все были одеты в необычный, но очень красивый наряд — русское придворное платье с длинными рукавами. На головах были кокошники — диадема в форме полумесяца, сияющая бриллиантами, к которой крепилась вуаль. Императрица была настолько величественна, что даже если бы вы ее не знали, вы бы поняли, что именно она — Государыня.


«Как я рада снова видеть тебя, Эулалия!» — сказала она, обняв и поцеловав меня. Я поняла, что она совсем не изменилась и осталась мне хорошим другом, как и много лет назад. У нас были сотни вопросов, которые мы хотели задать друг другу, но на это совершенно не было времени, так как началась церемония водосвятия на Неве. Я наблюдала процессию духовных лиц в византийских одеждах и сияющих митрах, за ними следовали великие князья и княгини.Пение хора доносилось до нас. В России Император был не только светским лицом, но и духовным, церковь полностью ему подчинялась. В Испании и Австрии правители — сыновья, а не правители церкви. Я привыкла, что высшим духовным лицом и королем королей был Папа.


Русские — самый гостеприимный народ в мире и Император с Императрицей — не исключение. Они настаивали, чтобы я проводила как можно больше времени с ними, пока нахожусь в Петрограде. И я провела большую часть своего времени в Зимнем дворце, наблюдая за повседневной жизнью Царской семьи. В Европе нет более счастливой пары. Они наиболее счастливы тогда, когда проводят время вместе. Очевидно, что Царь просто обожает свою жену и было бы странно, если бы это не было так — ведь нет более нежной и прекрасной женщины, чем Царица.

Часто я бывала в детской, где меня с радостными криками встречали великие княжны. А как они играли! Те, кто считает царя деспотом, очень удивились бы, увидев, как он устраивает подушечный бой с дочерьми! Вдалеке от формальностей двора, царица всегда была сияющей и счастливой.


Любовь к простоте совершенно не мешала Императору наслаждаться светской жизнью. Как и большинство русских, он любит это, и его бодрость и живость во время придворных балов
были восхитительны. Мне нравилось видеть его танцующим мазурку, быстрый и задорный танец, который, как говорят, могут правильно танцевать только славяне. Очевидно, любовь к танцу связана с тем, что это единственный способ развеяться для Императора, ведь более занятого человека в мире нет. Однажды я спросила, как ему удается все успевать, он ответил: «Я встаю рано и работаю до 11, затем иду на прогулку и обедаю в половине первого. Затем начинаются аудиенции и совещания с министрами. Иногда и после обеда приходится вернуться к делам».

Жизнь большинства великих княгинь и князей показалась мне невыносимой — вечная череда развлечений слишком утомительна. Я не понимала, как люди уже не первой молодости могут день за днем развлекаться до двух часов ночи, устраивать роскошные ужины с шампанским. Ранний ужин с чаем в обществе императора и императрицы нравился мне гораздо больше.

Возможно, я, будучи испанкой, просто не могу понять удовольствия от легкомысленных развлечений. Ведь эта черта присуща не только великим князьям, но и любым русским, а в особенности — московским купцам, тратящим тысячи рублей на экстравагантные ночные увеселения. Великие князья — типичные русские и потому наделены пороками и добродетелями, характерными для всех русских.

Для русских любовь — это все. Чтобы угодить любимой женщине русский мужчина сделает все — отправится в изгнание, изменит свои привычки, манеры, образ жизни. Потому не удивительно, что многие Романовы ради любимых женщин навлекли на себя гнев Императора и были вынуждены покинуть страну.


Великая княгиня Елизавета, вдова великого князя Сергея, убитого революционерами разделяет простые вкусы своей сестры. Она, как и Императрица была мне знакома со времен юности. Я навещала ее в Кремле. Она несомненно является одной из красивейших женщин Европы и ее муж был необычайно красивым и мужественным. Я помню, что они были самой красивой парой на юбилее королевы Виктории. После гибели мужа, она основала женский монастырь в Москве.

Я была восхищена и поражена храбростью Императора, который часто отправлялся в город в сопровождении лишь одного адъютанта. И это при том, что его дед был убит революционерами. Те, кто не знаком с ним, часто пишут, что он жестокий тиран, но это абсолютно ложная оценка. Стоит лишь заглянуть в его красивые голубые глаза, чтобы понять, что он не является ни суровым, ни жестоким. Доброта и нежность отличают его от всех остальных правителей. Его преданность матери, его привязанность жене и детям подтверждают это качество.

Infanta Eulalia -»Court life from within»
http://ekskursia-spb.ru/glavnaya/vospominaniya-infanty-eulalii-o-carskoj-rossii/
Лили Элси

ИСТОРИЯ МАТУШКИ МАГДАЛИНЫ

Пермячка на Святой Земле

Оксана Лючева
Работая в корпункте ТК «Союз» на Святой Земле, мы готовили телесюжет ко дню памяти святого Иоанна Богослова и познакомились с монахиней Горненского монастыря матерью Магдалиной (Ложечниковой). В Русской духовной миссии в Иерусалиме она несла послушание экскурсовода, и я надеялась услышать рассказ о доме апостола на Сионе. Утром по телефону договорилась с монахиней о съемке. Но во второй половине дня мать Магдалина вдруг сообщила, что не будет давать интервью. Вообще на Святой Земле зачастую взять интервью у монашествующих непросто. Чтобы его получить, приходилось просить помощи у святых и Божией Матери — молиться. И тогда случались настоящие чудеса. Как помолишься, так и поработаешь — этот принцип здесь, на Святой Земле, я уяснила. Но в случае с матерью Магдалиной я почему-то не стала этого делать, просто смирилась. Рано утром она сама позвонила, сообщила, что приедет на Сион и даст интервью. Уже позже монахиня объяснила, почему так резко изменила свое решение. Вечером она, как обычно, стояла на богослужении, молилась, подняла голову — а прямо перед ней апостол Иоанн, как живой, укоризненно с иконы смотрит…

После съемок мы шли по Старому городу и слушали рассказы этой монахини о том, как в начале 1990-х прибывали на Святую Землю после почти векового перерыва паломники из России. В те годы мать Магдалина так же водила экскурсии и однажды стала свидетелем настоящего чуда.


Горненский монастырь

Collapse )


Русские паломники на Храмовой горе. Фото из книги А.А. Дмитриевского «Праздники Святой Земли» (М.; СПб., 2013. С. 63)
Греки были поражены благочестием наших паломников. Одна бабушка около 80 лет три года жила на хлебе и чае, копила пенсию, чтобы приехать на Святую Землю… Это были другие люди. Сейчас паломники любят комфорт, чтобы в автобусах кондиционер работал, если не работает, они уже начинают шуметь. В те годы о комфорте и речи быть не могло. Открывали окна, чтобы воздух шел. Июльский полдень, самое пекло — жара под 50 градусов, а мы, обливаясь потом, идем к самой вершине Иерихонской горы, туда, где русские в начале XX века хотели построить монастырь. Первая мировая война помешала — были возведены только стены, и мы к этим стенам поднимались в эту жару. Никто слова не сказал, что ему плохо или тяжело. И бабушки, и батюшки, и дети шли наверх, пели псалмы. Пение всегда объединяет. Я говорила: поем все, неважно, умеете или нет. И к концу поездки у нас была сплоченная группа. Сейчас паломники очень требовательны. Особенно те, которые уже не в первый раз приезжают: у них заметно охлаждение, хотя они и говорят: Святая Земля притягивает, хочется сюда приезжать снова и снова.

Мать Магдалина закончила свой рассказ. Дальше мы с оператором направились к себе в корпункт при РДМ, а она шла на автобусную остановку, чтобы уехать в Горненский монастырь. По пути мы зашли в кафе, принадлежащее арабам. Пили чай со свежей мятой — пожалуй, самый популярный в Израиле напиток. Наше общение продолжалось. Со своей собеседницей я была знакома недолго, но успела проникнуться к ней симпатией. Добрая, жизнерадостная, задорная, как девчонка, с искорками в глазах. Мне захотелось узнать больше о ее жизни, о ее пути к Богу. Позже, когда я приехала к ней в гости в Горненский монастырь, она поведала мне свою историю.

Детство


Горненский монастырь
Я родилась и выросла в городке Кизел Пермской области, воспитывалась в верующей семье. Мое детство пришлось на 1960-е годы. Сохранить веру в то время было в какой-то степени подвигом. Мама ночи напролет молилась, с колен не вставала, только чтобы дети выросли православными. Постоянно читала Псалтырь — от бабушки досталась. Папа рано умер, и на плечи мамы легло воспитание шести девочек, самой старшей в это время — 10 лет, а младшая еще ползает.
Мама всю себя отдала Богу и детям, находила утешение в Церкви. Пурга, мороз, дождь — она нас ведет в храм. Над нами, конечно, в школе смеялись, нас выставляли на линейках: соберут все классы в спортзале, нас выведут и стыдят, высмеивают.

Однажды маму вызвал директор: «Ты водишь детей в церковь — мы вынуждены будем их у тебя отобрать, если так будет продолжаться». Мама говорит: «Задача школы — давать знания. Если мои дочери будут плохо учиться, тогда вы меня вызовете и обвините, что я ими не занимаюсь. Но как их воспитать — я знаю, я мать. За это вы не несете ответственности». Дома она собрала нас и сообщила: «Дети, если вы будете приносить плохие отметки, вас заберут в интернат». Мы видели этих интернатских детей. Они ходили сопливые, чумазые и были плохо воспитаны. И мы очень сильно испугались. Для меня это вообще был шок. Я стала учиться на одни пятерки. После этого разговора у нас все окончили школу без троек. Но тем не менее, несмотря на то, что мы были отличники и хорошисты, мы не были ни октябрятами, ни пионерами, ни комсомольцами. У меня, правда, поведение хромало — я сдачи давала. Если начинали задираться, то я дралась. Но в школу вызывали не тех родителей, чьи дети провоцировали драку, а мою маму.


Мама у нас была очень строгая. Когда мы садились обедать или ужинать, она спрашивала: «Так, Евангелие читали? Псалтырь читали? Нет? Идите читайте, а потом — за стол». Читать по-церковнославянски я научилась еще до поступления в школу. Когда мы возвращались со службы из храма, мама спрашивала: «А какой отрывок из Евангелия сегодня читался? От кого было Евангелие?» В субботу к всенощной тоже ходили в церковь — прямо из школы. Школа стояла на пригорке, храм — внизу. Мы садимся на портфели и с горки съезжаем — прямо к храму. Обратно с мамой уже идем, весело, вприпрыжку.

Мама — простая русская женщина, четыре класса образования. Во время войны 17- летней девчонкой рыла окопы. В мирное время работала в строительной организации маляром, штукатуром. Очень тяжело переживала смерть папы — заболела, получила группу инвалидности и после этого могла работать уже только сторожем. Сейчас я понимаю, что нас мама действительно вымаливала. И все дети, благодаря ее молитвам, верующие: две дочери в монастыре подвизаются, одна — жена священника. Внуки выросли православными, среди них два монаха, одна внучка замужем за батюшкой.

Жребий


Пюхтицкий женский монастырь
У меня, конечно, в жизни был выбор — замуж или в монастырь, но я в детстве все каникулы проводила в Печорах — в Псково-Печерском монастыре. И там мне было очень хорошо. Оттуда я ездила в Пюхтицу, в женский монастырь. Мне нравилась одежда монахинь — апостольники и ряски приталенные, как барышни они ходили, это веяло XIX веком. Нравилось их пение — тихое, умилительное, очень красивое. В Пюхтицы я ездила с ребятами, которые дружили с моими старшими сестрами. Они — студенты и там время от времени подрабатывали. А я была такая пацанка, все время у них под ногами вертелась. Им там было не до меня, и я всегда была предоставлена сама себе. Однажды наткнулась на одну из матушек — Магдалину. Она шила белый апостольник, подзывает меня: «Ну-ка, девочка, иди сюда. Мне нужно апостольник примерить — дай-ка я на тебе померяю». И надевает на меня этот апостольник: «Ой, как тебе хорошо, как тебе идет этот белый апостольник, ты, наверное, монашечкой будешь». Я до зеркала не достаю, она меня приподнимает, смотрю: лицо какое-то чужое в этом апостольнике, вроде как я, а вроде и не я. И она говорит: «Ой, точно ты будешь монашечкой!» Такая матушка была — добрая очень и веселого нрава.


Крестный ход на источник в праздник Успения Божией Матери 1889 г.

Когда мне исполнилось 18 лет, я поехала в Псково-Печерский монастырь к отцу Савве (Остапенко) (схиигумен Савва, старец Псково-Печерского монастыря, умер в 1980 году), который был нашим духовником, — хотела посоветоваться, как мне жить дальше. Я уже окончила медицинское училище, меня направляли в институт. Приезжаю в Печоры, а он приболел; думаю: ладно, потом приеду, когда он выздоровеет, а он не выздоровел — умер. Я очень скорбела, что не получила последнего благословения, и на могиле его плакала, просила: «Помогите мне, батюшка, как мне определиться в жизни?» Возвращалась из Печор с сестрой Надей, она была замужем за семинаристом, они жили в Загорске. Она предложила мне: «А ты не хочешь у нас в Загорске остаться? Все-таки здесь семинаристы. Замуж бы вышла. Попробуй устроиться работать в нашу поликлинику, если тебя возьмут — воля Божия, а если нет — поедешь домой». В поликлинике мне сказали: «Выходи на работу прямо завтра». Я познакомилась с семинаристом, а когда он предложил мне выйти за него замуж, пошла к духовной дочери отца Саввы, она тоже жила в Загорске. Мы с ней решили бросить жребий. Я своей рукой написала две записки: «Монастырь» — «Замуж». Мы помолились, и три раза выпал монастырь. Ну, я еще немножко сомневалась, ведь это жребий, и пошла к отцу Кириллу (Павлову). Тем более что и этот молодой человек мне предложил: «Пойдем к отцу Кириллу за благословением на брак». И мы с ним пошли к старцу; о жребии я ничего жениху не сказала. Сначала он зашел к отцу Кириллу, потом — я. Все ему рассказала: что не успела получить благословения духовника, что выпал три раза по жребию монастырь и что у меня нет такого сильного желания замуж идти. Отец Кирилл говорит: «Это правильно, жребий — это правильно. Твой путь — монастырь». Правда, потом я еще пять лет жила в Сергиевом Посаде. Молодые люди пытались за мной ухаживать, но ничего не складывалось. И у меня всегда было такое чувство, что если пойду против благословения — мне жизни не будет. Но все тянула. И вот заболела — как медик, даже не могла понять, что это была за болезнь: покрылась какими-то волдырями и пятнами. В поликлинике мне дали бюллетень на неделю, а потом обещали в больницу определить. Больничный заканчивается, а у меня ничего не проходит. В понедельник — на прием к врачу. И на выходные я еду в Пюхтицу, окунаюсь в источник, в воскресенье приезжаю домой в Загорск, на следующий день иду к врачу, раздеваюсь — у меня на коже вообще ничего нет! Для меня это было явным знаком: все, оттягивать больше нельзя, нужно идти в монастырь. Мне в то время было 23 года. Будущий митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий (Судаков) дал мне рекомендацию, и я поехала с сестрой в Пюхтицы.

Иерусалимский набор


Матушки Георгия (будущая игумения Горненского монастыря) и Варвара в гостиной игуменского дома. 1978 год
В те годы в Советском Союзе действовало не так много монастырей: Пюхтицкий — в Эстонии, Почаевская Лавра — на Украине и Псково-Печерский — в России. Но власти запрещали брать туда молодежь. Игумения Пюхтицкого Успенского монастыря Варвара (Трофимова) пополняла «штат» за счет «иерусалимского» набора — в обитель собирали со всей страны сестер, которых готовили к служению на Святой Земле, в Горненском монастыре. Я тоже попала в этот набор. Мы жили в отдельном корпусе и проходили всевозможные послушания, должны были и шить, и петь, и готовить. А матушка Варвара потихонечку оставляла сестер и для себя. А что ей оставалось делать? Старенькие умирали, нужно поддерживать монастырскую жизнь. У нее 70 гектаров земли — кто будет трудиться?

Сестры постарше нам говорили: «Ну, это только говорят “иерусалимский набор”, никто вас в Иерусалим не отправит». Но тем не менее мы подписали документ, что согласны ехать за границу. И вот через полгода нас отправляют в Иерусалим. Перед поездкой с нами проводил работу уполномоченный, он вызвал нас, беседовал, говорил: «Так, дорогие, смотрите не посрамите своей Родины, ведите себя достойно!»


Насельницы Горненского монастыря

Игумения Варвара снабдила нас чемоданами со всякой утварью, потому что в Горненском монастыре не было ничего. И действительно, мы в этом убедились, когда приехали в Иерусалим: комната — четыре стены — и железный остов кровати. На этой кровати я до сих пор сплю. Это память о прошлой нашей жизни. Электричество — слабое, печки отсутствовали, а дома — из камня, и в них зимой холодно. Поэтому мы везли все: одеяло, подушку, тазик, одежду. Но чтобы много не тащить, на себя все надели — валенки с калошами, свитера, кофты, тулупчики стеганые, шалью обмотались и в таком виде поехали. Летели самолетом с пересадкой. На Кипре нас повели по набережной в ресторан. Странное такое было шествие — на нас все оборачивались. В ресторане — все мясное, а на календаре — пост Рождественский. Сопровождающий нас священник говорит: «Мы постимся». Официант: «Один момент, сейчас все перекроем!» И перекрыли. В ресторане мы ж никогда не были! Вокруг зеркала! А мы в этих валенках с калошами! Когда мы в Горненский приехали — все с себя сбросили, бегаем в одних подрясничках, тепло, солнышко, 18 градусов. Потом пошли дожди — мы носом зашмыгали: ноги промокли, сушить негде, заболели…

Горненские традиции


Насельница Горненского монастыря

Из Пюхтиц мы привезли цветные подрясники — нам их для работы пошили. У меня был — в синий горох, он мне очень нравился. Иду я в нем по Горненскому монастырю, навстречу — мать Евфимия, пожилая схимонахиня, которая старалась соблюдать все горненские традиции. Она мне и говорит: «Ты че это вырядилась?» Я спрашиваю: «Нравится, да?» Она отвечает: «У нас в спальных подрясниках не ходят по монастырю!» «Матушка, это не спальный, — оправдываюсь я, — это новый, нам пошили для работы». «У нас здесь так не ходят! — упорствует мать Евфимия. — У нас ходят либо в черном, либо в сером. А это — спальный!» А у меня черных подрясников было всего два — в церковь ходить. Тогда ведь было не так, как сейчас: заказал — тебе сшили. Я немножко побаивалась мать Евфимию и старалась ее смягчить. Иду однажды, улыбаюсь ей. Она спрашивает: «Чё лыбишься?» «Ой, матушка, я рада видеть вас», — говорю. «Монахи зубы не скалят», — отвечает. Вот такие были строгие матушки, они воспитывали нас. А еще вспоминаю мать Марфу, схимницу. Она, как и мать Евфимия, также отстаивала все добрые традиции Горненского монастыря. Прислали нам священника — молодого, энергичного. На Литургии выходит читать Евангелие, у нас читают лицом к народу, а батюшка разворачивает аналой к алтарю… После службы мать Марфа говорит ему: «Батюшка, у нас так не положено, у нас читают Евангелие лицом к народу». А он отвечает: «Лицом к народу читают только на Пасху! У вас тут неправильно читают». А она ему в ответ: «А у нас здесь вечная Пасха!» И тогда ему пришлось смириться, но по молодости он сначала немножко побурчал, а потом подумал — и правда! Здесь же Гроб Господень, здесь Господь ходил по земле, здесь всегда — Христос воскресе! И на следующей службе читал уже как нужно. И вот такие матушки — ничем особым не отличались, не выделялись, может быть, только настойчивостью своей, сейчас бы они показались старомодными. Но именно они сохраняли добрые горненские обычаи.


Святейший Патриарх Алексий II благословляет дальнейшее строительство собора. 1997 г.
«Вот бы мне такую кончину!»

Еще в России, когда после революции начались гонения на христиан, мать Марфа прятала у себя священников. Ее арестовали, держали в подвале, пытали. На Святую Землю она приехала с родной сестрой, которая вскоре ушла на Елеон, находящийся в ведении Русской Православной Церкви Зарубежом (в 1927 году РПЦЗ отделилась от МП РПЦ). У меня, как у медработника, было послушание ухаживать за старенькими сестрами, и я присматривала за матерью Марфой. Удивительна была ее кончина.

В субботу ей стало нехорошо, но она пришла в храм — причастилась. В воскресенье ей было уже тяжело ходить, но ведь в храме так хорошо! Я ее повела. Мы пришли к Херувимской, и мать Марфа опять причастилась. А в понедельник говорит: «Я не дойду, меня силы покинули». Священник пришел к ней в келью, причастил, а она и просит: «Батюшка, ты бы сегодня еще и пособоровал меня». «Ой, сегодня столько дел, стройка идет, нужно ехать за стройматериалами. Когда вернусь — пособорую», — обещает. «Хорошо, я подожду», — соглашается мать Марфа. Я ее завтраком покормила, она спрашивает: «Батюшка не приехал?» Я говорю: «Матушка, так он только что ушел от нас». Минут 10 прошло, она опять просит: «Посмотри, батюшка не пришел?» Ну, думаю, старенький человек, уважу. Выхожу во двор — батюшка идет: «Да ну эти дела! Подождут, душа важнее». Собрались сестры, пришла игумения Георгия. После совершения таинства мать Марфа стала раздавать всем коврики — она мастерица была, сама их вязала. Имущества у нее никакого не имелось — только одна мантия да ряса. Раздала коврики и легла отдыхать. Я пошла за обедом, вернулась — она спит. Пришло время обедать, говорю: «Матушка, уху вкусную принесла». Смотрю — она тяжело дышит. Я привела игумению. Мать Георгия: «Так она отходит! Быстро читаем отходную». И на девятой песне схимница Марфа отошла. Мать игумения даже заплакала, говорит: «Вот бы мне такую кончину!»

На 40 день мать Марфа мне приснилась, и первым делом я ее спрашиваю: «Матушка, а как ты прошла мытарства?» Она: «Как стрела». Я: «Почему?» Она: «А за исповедничество!»

***


Горненский монастырь
В Горненском мать Магдалина живет в небольшом домике, который делит еще с одной монахиней. Она трудно привыкала к местному климату; когда только приехала в Иерусалим, даже хворала, но медицинское обследование не выявляло болезни.
Несколько лет мать Магдалину мучила тоска по родине. Ведь Израиль — это фактически пустыня, облагороженная людьми. И иногда кажется, что находишься среди огромных декораций. Но она молилась, ездила по святым местам, просила помощи у Господа, и после монашеского пострига все прошло.

— Тогда, в 1986 году, нас сюда отправляли на три года: «Поезжайте в командировку, если что — вернетесь», — говорит она. — И вот уже 30 лет прошло. Слава Богу за все!

С монахиней Магдалиной (Ложечниковой)
беседовала Оксана Лючева
7 октября 2016 г.
http://www.pravoslavie.ru/97602.html