September 24th, 2016

Рита  Мартин

АКАФИСТ Царю и Великомученику Николаю II, Императору Всероссийскому

О ПЕРВОМ АКАФИСТЕ СВЯТОМУ ЦАРЮ-МУЧЕНИКУ НИКОЛАЮ

Это первый из известных на сегодняшний день акафистов Царю-Мученику, опубликованный в изд.: Царский Вестник. № 646. Белград. 1939. 13/26 февраля. С. 2-3. Публикация сопровождалась редакционным примечанием: «Настоящий акафист не рассмотрен высшей церковной властью и поэтому печатается не для чтения при богослужении, а как литературное произведение - похвальное слово - на церковнославянском языке. В подобном же порядке был напечатан акафист Святителю Питириму в Троицко-Сергиевской Лавре в "Богословском вестнике" в 1916 г., составленный тем же автором». Благодаря этому указанию удалось установить автора первого акафиста Царю-Мученику: Иван Александрович Аносов (Богословский вестник. 1916. Т. 2. № 6. С. 218). Пока о нем известно сравнительно мало: до революции - инженер-технолог, адъюнкт-профессор Технологического института; один из активистов монархического движения, редактор харьковской газеты «Черная сотня», поэт. В 1921 г. И. А. Аносов был выбран делегатом Зарубежного Церковного Собора в Сремских Карловцах. Затем был рукоположен во священника. Начальник Коллегии по делам Русской Православной Церкви и просвещения в составе созданной в конце 1920-х гг. в Югославии Лиги русских офицеров и солдат запаса. Позднее - протоиерей; долгое время служил в Германии, а затем переехал в США. Современники отмечали глубокие его познания в области всеобщей и в особенности русской и церковной истории, называли его учеником и последователем И. Е. Забелина.

С. В. Фомин
sv_tsar_muchenik.jpg

Collapse )

Кондак 2

Видяши, всеблагая Богомати во уделе своем страну нашу мерзостию растления оскверняемую, избра тя от рождения, яко чистейшаго, Руси во очищение, да вси несумненною надеждою творим песнь: Аллилуиа.

Икос 2

Разум предвечный предустави тя ко спасению в житии твоем, Иову многострадальному подобно, рождение твое и память праведника сочетавая. Мы же, во страданиих за грехи наша, паче же за отступление от тебе, Помазанника Божия, со трепетом смиренным и сокрушением сердечным вопием ти сице:
Радуйся, хулы и напасти от народа твоего претерпевый: радуйся, сострадание к нему до конца имевый.
Радуйся, правило веры православныя: радуйся, образе кротости Давидовы.
Радуйся, светильниче правды: радуйся, хранителю истины.
Радуйся, смиренномудрия учителю: радуйся, терпения Иовлева любителю.
Радуйся, Николае, Боговенчанный Царю и великий страстотерпче!

Кондак 3

Сила вышняго осени тя, Помазанниче Божий, лжемудрствующу западу вразумление противоратное соделававшаго, да мир весь Богу вопиет: Аллилуиа.

Икос 3

Имея тщание о благочестии, ревновал еси, благоверный царю, храмов созиданию, мощей угодников Божиих прославлению, просвещения христианскаго насаждению и обездоленных от насилия ограждению, сего ради мир православный славит тя сице:
Радуйся, святителя Николая соимените: радуйся, преподобнаго Серафима сомолитвенниче.
Радуйся, православия насадителю: радуйся, света Христова носителю.
Радуйся, царствования христианскаго учителю: радуйся православным странам охранителю.
Радуйся, обителей монашествующих покровителю: радуйся, иконопочитания попечителю.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 4

Бури дерзости, злоречия и безумия не убоялся еси, страстотерпче Николае, глаголя: измена, трусость и обман окрест всюду. Злохуления, заточение и умерщвление кротко претерпел еси, Богу Вседержителю вопия: Аллилуиа.

Икос 4

Слыша державы твоея Российския нестроение и видя христиан поношение, непрестанно молился еси, да спасет Царица Преблагая Русь православную, сего ради похвальными песньми воспеваем ти таковая:
Радуйся, Пречистыя державный чтителю: радуйся, чести икон Ея ревнителю.
Радуйся, в молениих за люди своя предстателю: радуйся, их под державный покров Ея вручителю.
Радуйся, Христа ради чашу страданий испивый: радуйся, изменников до конца простивый.
Радуйся, молитвы кадило благовонное: радуйся, лампадо веры неугасимая.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 5

Боготечная звезда россияном верным в разсеянии сущим явился еси, о имени твоем во едино их собирая и путь покаяния к Руси возрождению показуя, да возрадуются ангелы о грешницех кающихся взывающе: Аллилуиа.

Икос 5

Видя яко кротость и смирение во обращение не успевает, все упование на Мати Божию возложил еси и в руце Вседержителя всего себя предал еси, да и безумныя вразумит во еже пети тебе:
Радуйся, буйствующия гордыни победителю: радуйся, венца смиренный носителю. Радуйся, немощных стено необоримая: радуйся, к людям своим любовь преизобильная. Радуйся, чудесами в России Богом превознесеннный: радуйся, в разсеянии сущими прославленный.
Радуйся, за Россию жертво усердная: радуйся, славяном сердце милосердное.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 6

Проповедуют концы вселенныя славу твою, во всю землю изыде вещание твое: несть тоя жертвы, юже не принесл бых за благо Отечества моего, научая тем люди твоя покаянно пети Богу: Аллилуиа.

Икос 6

Возсиял еси паче солнца земли Российстей, святе Николае, предстательство людем твоим даже на голгофе твоей явивый, да вси ко Христу обратятся и благодарственно воспоют:
Радуйся, свете от востока изшедый: радуйся, тьмою запада не ослепленный.
Радуйся, сияние правды неистощимое: радуйся, светило кротости незаходимое. Радуйся, грешников вразумление: радуйся, праведников прославление.
Радуйся, слуго Божий самодержавный: радуйся, воистинну святый царю православный. Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 7

Хотяй веру православную на земли утвердити, подвигнул еси царство твое на заступление обидимыя страны Сербския, да видя добрая дела твоя, прославят Отца Небеснаго вопиюще: Аллилуиа.

Икос 7

Новаго тя Ноя, строителя спасения народу российскому и сохранителя страны Сербския яви тя Господь, о Николае, православным людем победы подателю, да вся подвиги твоя поминающе, присно вси купно воспеваем ти:
Радуйся, Священнаго Писания исполнителю: радуйся, предания святых отец хранителю.
Радуйся, дом души своея на камени Христе создавый: радуйся, Дом Матере Божия любовию утвердивый.
Радуйся, российскаго корабля ко спасению водителю: радуйся, славян в бедах надежный утешителю.
Радуйся, христианских добродетелей носителю: радуйся, греховных страстей искоренителю.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 8

Странное чудо видим на тебе, рабе Божий благий и верный, десницею Вышняго многажды охраняемем, с царицею же и чады и слуги твоими мученическим венцем венчаемем, сего ради вниде в радость Господа твоего, мы же Промыслителю всяческих вопием: Аллилуиа.

Икос 8

Вси поем подвиг ваш крепкий, почитаем страдание, хвалим долготерпение, ублажаем кончину вашу. Воистинну, что добро или что красно, но еже жити, паче умрети, вкупе во Христе Иисусе за люди своя; Мы же, недостойная чада ваша, едиными усты и единым сердцем, славим и воспеваем имена Ваша сице:
Радуйся, царице Александро новая: радуйся, Алексие, наследниче небесный.
Радуйся, Ольго новая богомудрая: радуйся, Татиано милосердная. Радуйся, Марие целомудренная: радуйся, Анастасие, агнице святая.
Радуйся, радужная седмерице, завете новаго царствия: радуйся, цветниче благоуханный, торжество православия.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 9

Всякими чудесы являше Господь благоволение Свое российским людем, дондеже преогорчиша Его до зела, но тобою, великомучениче царю, к покаянию призываеми, надежду прощения имамы, да вопием Богу: Аллилуиа.

Икос 9

Ветии многовещаннии, яко рыбы безгласныя, не возмогут возрещи высоту твоего терпения, мы же глубину падения нашего созерцающе, в сокрушении духа восклицаем:
Радуйся, мужество необоримое: радуйся, верносте непоколебимая.
Радуйся, кающихся совершенное прощение: радуйся, к упорствующим долготерпение. Радуйся, завет царствующаго отца соблюдавый: радуйся, пред Царем царей обет сохранивый.
Радуйся, Богу послушливый вельми: радуйся, нелицемерный в любви.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 10

Спастися хотяй всем человеком и в разум истины приити, иже на крови мучеников Церковь свою основавый Христос, положи тя, царю самодержавный, во основание новыя Храмины Российския, да сущии в Ней верно вопиют: Аллилуиа.

Икос 10

Стена еси всем к тебе с верою прибегающим и необоримое ограждение еси миру православному, отче чадолюбивый, научаяй вся верныя на помощь тя призывати сице:
Радуйся, благодатию немощных врачевание: радуйся, оскудевающих добродетельми восполнение.
Радуйся, пленных свободителю: радуйся, нищих защитителю.
Радуйся, буйствующих трезвение: радуйся, от недугов страждующих исцеление. Радуйся, новое Солнце Красное: радуйся, очистительная реко багряная.
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 11

Пение Пресвятей Троице даже до смерти принося, течение скончал еси и веру соблюл еси, еюже вся православныя христианы подвизаеши пети: Аллилуиа.

Икос 11

Светодателем послан быв земли нашей, яко агнец непорочный, полагаешися в жертву за грехи наша, да в покаянии узрим свет и вопием ти сице:
Радуйся, образ жития и кончины святыя давый: радуйся за грехи земли своея пострадавый.
Радуйся, за врагов своих моливый: радуйся, мучителей своих простивый.
Радуйся, в житии твоем миротворче: радуйся, с небес христианом поборниче.
Радуйся, скипетром духовно управивый: радуйся, порфирою духа украшенный. Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 12

Благодать от Бога дадеся тебе, Николае, молитися за ны, о прощении за отступление наше от тебе, Помазанника Божия, и от согласия соборного отец наших, да с упованием крепким вопием: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще страдания твоя, страстотерпче святый, покланяемся благодати Всесвятого Духа, явльшейся на тебе, да вси согласно вопием:
Радуйся, Помазанниче Божий, присный молитвенниче: радуйся, возлюбленное чадо Христово кротчайшее.
Радуйся, царице праведною быти пособивый: радуйся, чада и слуги ко Христу приведый.
Радуйся, люди твоя во истине просветивый: радуйся, Отечества чести не посрамивый. Радуйся, Духа Святаго верный стяжателю: радуйся, великия веры до конца показателю. Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 13

О священная главо, Помазанниче Божий, мучениче святый Царю Николае, призри на царство твое земное и на люди твоя, и умоли Вседержителя, да не внидет в суд с нами, но да подаст нам: велие прощение, возстание от падения и царства православнаго воскресение, вопиющим непрестанно: Аллилуиа.


Сей кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1.

Икос 1

Ангелов Творец посла тя земле Российстей, яко ангела незлобива, на вразумление людей твоих, тя бо избра по образу Сына Своего Единороднаго в жертву искупления за грехи людей российских, мы же дивящеся таковому о тебе промышлению Вседержителя, со умилением вопием ти:
Радуйся Христу уподобление: радуйся, жертво всесожжения.
Радуйся, российских царей украшение: радуйся, страны своея утверждение.
Радуйся, незлобия и всепрощения образе: радуйся, твердаго исповедания крепосте. Радуйся, обидимых неложное упование: радуйся, верных нерушимое основание. Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

Кондак 1

Избранный от рождения страстотерпче и Христовой любве воплощение, воспеваем ти похвальная, яко паче всех Отечество твое возлюбившему, ты же яко имеяй дерзновение ко Господу, просвети омраченныя умы и сердца наша, да зовем ти:
Радуйся, Николае, боговенчанный царю и великий страстотерпче!

ТРОПАРЬ, глас 5-й:

Царства земнаго лишение, узы и страдания многоразличныя кротко претерпел еси, свидетельствовав о Христе даже до смерти от богоборцев, страстотерпче великий Боговенчанный царю Николае, сего ради мученическим венцем на небесе венча тя с царицею, и чады, и слуги твоими Христос Бог, Егоже моли помиловати страну Российскую и спасти души наша.

КОНДАК, глас 3-й:

Мирликийскому предстателю, святе, подражатель показался еси, Христово бо Евангелие исполнив, положил еси душу твою за люди твоя и спасл еси повинныя паче же неповинныя от смерти, сих ради мученическою кровию освятился еси, яко великомученик Церкве Христовы.

ВЕЛИЧАНИЕ

Величаем вас, страстотерпцы святии царственные мученицы, и чтем честная страдания ваша, яже за Христа претерпели есте.
http://www.nashaepoha.ru/?page=obj15570&lang=1&id=2066

promo pravoslavnaa january 1, 2017 17:27 3
Buy for 20 tokens
Начало XXI века совпало со знаменательной датой 2000-летия Рождества Христова. Мы современники, которым посчастливилось стать свидетелями такого знаменательного рубежа веков и многих юбилеев, в первую очередь 300-летие основания нашего города. Незаметно летит время, в ушедшем году мы уже отметили…
France Cléo de Mérode Ballerina Dancer C

СИЯЮЩИЙ СВЕТ

СИЯЮЩИЙ СВЕТ

Автор:  Иван Соловьев

СИЯЮЩИЙ СВЕТ

nikolaj_ii.jpgСмею предположить, что чем ближе столетие февральских событий 1917 года в Петрограде, приведших к смене политического строя в России, тем больше будет появляться различных информационных поводов для разговоров на эту тему. Несмотря на большое количество «отцов» революции, уверен, что центральной фигурой в приближающейся годовщине все-таки будет последний российский Император Николай II.

Объяснить это достаточно просто. Вот уже сто лет личность Русского Царя принято отождествлять с тем строем, который пал тогда в результате предательского заговора, а не действий, согласно марксисткой теории подлинных народных низов, как это и полагается в классической революции. При этом критика, досужие рассуждения тех, кто «понимает» в этом вопросе и более того, самоуверенно знает «как надо было поступить», а подчас и откровенные лживые поношения изливаются отнюдь не в адрес существовавшего тогда государственного строя или бюрократической системы, а почему-то именно в адрес одного конкретного человека - Императора.

Его личность, человеческие качества, мысли и устремления стерты от нас не просто временем, а годами, когда последовательно и надо сказать результативно в умах создавался некий образ, который должен был вызывать у всех советских людей: а) чувство брезгливости; б) чувство стыда; в) чувство благодарности революции, которая от всего этого навсегда избавила.

Так и живут сейчас несколько поколений наших соотечественников, уверенные каждый в своем, очевидно близком ему самому, «грехе» Царя. Официальная история на семь десятилетий вычистила все возможные источники, из которых можно было бы почерпнуть хоть какую-то дополнительную информацию. Да честно говоря никому она особо и не была нужна, хватало идеологических штампов и удобной версии о неизбежности сначала буржуазной, а затем и социалистической революции. А сама царская тема находилась под строгим «табу», охранявшимся как с идеологической, так и с правоохранительной стороны.

При этом сами «отцы» революции, движимые жаждой власти и во многих случаях личной неприязнью к главе государства и похоронившие этим на многие годы Россию как великую державу, раз за разом демонстрировали свою полную профнепригодность и уже через несколько месяцев сами были уничтожены либо вынуждены бежать. Причем в свою очередь те, кто «героически»свергал Временное правительство были уничтожены в 37-м, да и единицы уже из этого карательного призыва дожили до конца сталинского правления.

Таким образом сегодня перед нами отчетливо встает не подогретый идеологически и материально из-за рубежа революционный либерализм господ Гучкова, Львова, Керенского или Родзянко, а как раз подлинная трагедия и жертвенный подвиг Императора. Он прекрасно понимал и не отрицал, что весь груз ответственности лежит на нем, именно он ответственен и за судьбу Отечества и за исход войны.

Уинстон Черчилль, бывший в 1917 году английским военным министром, в своей книге «Мировой кризис» писал о русском Императоре: «... держаться - вот и все, что стояло между Россией и общей победой... Бремя последних решений лежало на нем. На вершине, где события превосходят разумение человека, где все неисповедимо, давать ответы приходилось ему. Стрелкой компаса был он. Воевать или не воевать? Наступать или не наступать? Идти вправо или влево? Согласиться на демократизацию или держаться твердо? Вот поля сражений Николая. Почему не воздать ему за это честь? Несмотря на ошибки - большие и страшные - тот строй, который в нем воплощался, которым он руководил, которому своими личными свойствами он придавал жизненную искру, к этому моменту выиграл войну для России...».

Вот об этих «личных свойствах» Императора, с Божьей помощью, и хотелось бы сказать несколько подробнее. Это не попытка защитить Русского Царя, ни коем случае! Его безукоризненная честность, чистота и преданность России не нуждается в защите, так как сами являются источником небывалых силы и света, который с годами будет только сильнее разгораться.

Попытаюсь использовать для этого, в том числе мемуары того, кого достаточно трудно заподозрить в монархической экзальтации по отношении к Русскому Царю. Я имею в виду воспоминания генерал-майора сэра Джона Хэнбери-Уильямса, главы британской военной миссии в России «Император Николай II, каким я его знал». Этот поистине сдержанный на эмоции британский аристократ в свойственной ему манере отстаивал интересы своей державы, будучи постоянно прикомандированным к российской военной Ставке представителем. В силу этого ему неоднократно приходилось встречаться и взаимодействовать с Верховным главнокомандующим Императором Николаем II.

В своей книге он признает, что «на своих плечах Его Величество несет внушительное бремя, так как, помимо решения военных вопросов - морских и сухопутных, - осуществляет управление государством и дипломатические функции, что слишком много для одного человека». Однако характеризуя Императора сэр Уильямс подмечает: «После непродолжительного отсутствия Император вернулся в Ставку, как всегда, полный бодрости и жизнелюбия. В присутствии таких, как он людей у окружающих само собой исправляется настроение. Поистине, замечательный темперамент для человека, чье чело не могут не тяготить заботы и тревоги, и отличный пример для остальных». И еще: «Солнечные зайчики, немного оживляющие мои скорбные воспоминания - это неизменная доброта, которую Император выказывал мне во время личных и прочих неприятностей, его солнечная, неунывающая натура и непоколебимая стойкость в трудную минуту».

Еще одной чертой характера, очень точно подмеченной английским генералом, была необычайная скромность Верховного главнокомандующего. Отмечу, что с первых дней царствования Августейшей четы, в отношении нее велась настоящая информационная война, достигшая своего апогея в 1916 - начале 1917 годов. В ход пускались не только пренебрежительно уничижительные оценки, характерные для лексикона специфических салонов дамских услуг, но и откровенная ложь, распространение которой имело самые негативные последствия, как сейчас говорят, для имиджа царской семьи. Однако Император был намного выше всего этого, причем замечу, что это было не высокомерное игнорирование критики, а именно великодушное прощение всей этой информационной вакханалии, порой искреннее недоумение, какое им всем дело до внутренней жизни его семьи. Я не говорю уже ни о какой мести таким обидчикам или попыток публичного опровержения. Сэр Уильямс: «Он много ездил, производя смотр своим войскам, и однажды я в шутку сказал - то были дни его «рекламы». Император ответил, что ненавидит афишировать свою персону, но, вернувшись из очередной поездки, признался, что «стал уделять больше внимания рекламе и фотографии».

И в развитие данной темы: «Говорил с Его Величеством о письме, недавно полученном от Стэнли Уошберна. Он писал: «Я считаю серьезной ошибкой русских полное недопущение саморекламы». Когда у России дела идут плохо, как, например, в Восточной Пруссии, вся пресса, особенно американская пестрит сообщениями Германии о якобы захваченных пленных, а когда дела у русских идут хорошо, об этом сообщается лишь в кратных официальных коммюнике».

Император большое внимание уделял поиску и подбору очень нужных в такой острый момент руководителей и специалистов. Другой вопрос, что «скамейка запасных» - безоговорочно преданных России людей, на нашу беду тогда была ох какой небольшой. В связи с этим еще Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский говорил: «От Господа подается власть, сила, мужество и мудрость Царю управлять своими подданными. Но да приблизятся к Престолу достойные помощники, имеющие Божию, правую совесть и страх Божий, любящие Бога и Церковь Его, которую Он Сам основал на земле. И да бегут от Престола все, у коих сожжена совесть, в коих нет совета правого, мудрого, благонамеренного».

В связи с этим сэр Уильямс отмечает: «В беседе со мной Император сказал, что предпочитает хладнокровного, рассудительного человека, способного правильно оценивать людей и работать в команде, самому блестящему гению, который думает только о себе».

Из воспоминаний английского военного представителя можно составить и беспристрастный портрет Николая II как главы большой семьи, как любящего отца и мужа, человека, жизненные принципы которого сформировали характеры и манеру поведения его Августейших жены и детей: «10 июля 1916 года. Цесаревич здесь и в прекрасном настроении. После ленча в палатке он вытащил нас на прогулку в сад к круглому фонтану, с головами дельфинов и двумя отверстиями на месте глаз. Игра состояла в том, чтобы затыкать отверстия пальцами, дожидаться полного напора воды и отпускать руки. В результате я чуть не утопил Императора и его сына. Они, в свою очередь, в долгу не остались, и всем нам пришлось возвращаться и переодеваться, смеясь чуть ли не до слез».

«Императрица говорила об образовании детей, о том, как ей хочется, чтобы дочери вели себя просто и без аффектации. ...Из-за своей застенчивости она редко показывается на публике. Она самоотверженно ухаживает за больными и ранеными и обладает истинно добрым и сочувствующим сердцем, но этого, к сожалению, не видит никто, кроме ее ближайшего окружения. Скованность Ее Величества производит ложное впечатление отчужденности, способной оттолкнуть тех, кто хочет узнать ее получше или сообщить то, что ей необходимо знать».

Отмечу, что свою любовь и верность России, а также своему супругу подтверждают и секретные письма Императрицы, написанные ею А. Танеевой из заточения в Тобольске: «20 декабря 1917 года. Какая я стала старая, но чувствую себя матерью этой страны и страдаю, как за своего ребенка и люблю мою Родину, несмотря на все ужасы теперь и все согрешения. Ты знаешь, что нельзя вырвать любовь их моего сердца и Россию тоже, несмотря на черную неблагодарность к Государю, которая разрывает мое сердце, но ведь это не вся страна. Болезнь, после которой она окрепнет. Господь, смилуйся и спаси Россию!».

Кроме того, Император был чрезвычайно чутким и внимательным человеком: «Пришло известие о смерти моего старшего сына, не ставшее, впрочем, неожиданностью. Перед обедом я сидел в маленькой приемной Императора, когда маленький Цесаревич вошел в отцовский кабинет и сел рядом сообщив: «Папа велел мне пойти посидеть с вами. Ему кажется, вам сегодня одиноко». Император, как всегда проявил доброту и сочувствие, с врожденным тактом сказав именно то, что требовалось».

Весьма характерны наблюдения сэра Уильямса, касающиеся революционных событий февраля-марта 1917 года очень похожие на последовательное описание стадий наступления апокалипсиса российской государственности: «16 марта 1917 года. Тем временем на сцене все чаще мелькала безобразная личина анархии; появились признаки, что актеры этой драмы, которая на наших глазах превращалась в трагедию, взяли на себя слишком большую пьесу, больше, нежели могут разыграть.

18 марта 1917 года. Мы поговорили о планах на будущее; конечно Император понимал, что его будущее от него уже не зависит. Он не высказал беспокойства по поводу собственной безопасности, что вообще было для него типично.

23 марта 1917 года. Поддерживающие революцию солдаты находятся в депо Петрограда; в основном это юнцы 18-19 лет, лишь менее двух процентов из них составляют нюхавшие пороха служаки. Первые два-три дня солдаты опустошали продуктовые и винные магазины, засыпали прямо там, где пили; теперь, когда им предложили высказаться, они сами не знают, чего хотят. Эти, с позволения сказать, солдаты заявили, что выполнили свою работу, скинув царя с трона, и теперь требуют выплаты жалованья и разрешения идти на все четыре стороны.

31 марта 1917 года. Противно слышать, как люди, еще вчера из кожи вон лезшие, чтобы быть представленными Императору, теперь на перебой оскорбляют его».

Завершая свои мемуары уже в 1922 году, он делает один главный, с моей точки зрения, вывод: «В одном я могу поклясться, - что Николай II пошел на смерть без трепета за себя, но лишь за дорогих ему людей и за свою страну. Никто из его врагов и хулителей не может сказать, что Император не любил Россию всем сердцем».

И еще одна небольшая зарисовка, данная П.К.Кондзеровским, исполнявшим должность дежурного генерала при Верховном главнокомандующем. В своей книге «В ставке Верховного» он отмечает весьма примечательный для всех, кто лично знал Императора момент: «Надо сказать, что вообще все, кто лично близко видел Его Величество, даже те, которые хотели бы сказать что-нибудь скверное о Государе, не могут отрицать, что он был исключительно обворожителен в обращении и буквально пленял все сердца.

Могу сказать, что ни разу от имени Великих княжон и Императрицы мне не было передано ни одной незаконной просьбы, ни разу не было никакого намека на произвол; все царские пожелания не шли дальше назначения того или другого лица того или иного полка, шефом которого состоял кто-либо из близких Государю особ Императорской Фамилии» (слова генерала Уильямса и П.К. Кондзеровского приведены по книге «Государь на фронте», М. Русский Хронографъ, 2012).

В продолжении этого небольшого очерка хотел бы привести несколько высказываний наших российских старцев и святых об Императоре Николае II, многие из которых были сделаны задолго до событий 1917-1918 годов.

Отец Иоанн Кронштадтский всегда смотрел в самый корень происходящего, справедливы были его твердые слова посреди потерянного общественного равновесия. «Отчего многие русские интеллигенты ненавидят Россию? И желают ей зла и злорадствуют о ее неудачах? Оттого, что они отвергли учение Матери своей Церкви». В 1908 году, незадолго до кончины, отец Иоанн говорил: «Царь у нас праведной и благочестивой жизни, Богом послан ему тяжкий крест страданий, как Своему избраннику и любимому чаду, как сказано тайновидцем судеб Божиих: «Кого люблю Я, тех обличаю и наказываю».

Московский проповедник, духовник и всенародно любимый батюшка протоиерей Валентин Амфитеатров, отошедший ко Господу в том же 1908 году, имел предвидение о наступающих страшных временах и тревожился о будущем своих пасомых. Так, он часто говорил своим духовным детям: «Молитесь хорошенько за Государя - он мученик, без него Россия вся погибнет» (Я плакал о всяком печальном. Жизнеописание протоиерея Валентина Амфитеатрова. М., 2014. С. 291).

Возвращаясь в наши дни, считаю необходимым привести слова двух наиболее почитаемых сегодня старцев: архимандрита Иоанна (Крестьянкина) и протоиерея Николая Гурьянова. Первый, зная о том, что как глубоко верующий православный христианин, Император Николай II многие годы терпел на политическом поле страны своих открытых недругов, в критический момент войны принял на себя верховное командование, по мере разрастания мятежа пытался предпринять все меры для его подавления, но был предан теми, на кого рассчитывал и кого возвысил, очень точносказал о нем: «... предал Россию в Руце Божии и скипетр свой - Царице Небесной, а себя - палачам за нее, как жертву живую» (Письма архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Свято-Успенский Пскова-Печерский монастырь. 2009. С. 343).

Батюшке Николаю Гурьянову был открыт доступ в горний мир и именно оттуда он черпал свое знание произошедшего и происходящего: «Царь Николай не расставался с молитвой Иисусовой. Она хранила его от бед и напастей. Именно она, молитва эта, давала ему духовный разум и божественную мудрость, просвещала его сердце и направляла, вразумляла, как поступить. Святой Царь не отрекался, на нем нет греха отречения. Он поступил как истинный христианин, смиренный Помазанник Божий. Ему надо в ножки поклониться за его милость к нам, грешным. Не он отрекся, а его отвергли.

Царь Николай - неповинный страдалец за русский престол, врученный ему Господом. Царь - хранитель и хозяин Руси дорогой. Как умучили Святого Избранника, вся Россия покрылась бессчетными крестами и страдает, и мучается, пока не проснется и не опомнится» (Слова старца приведены по книге схимонахини Николаи, бывшей келейницы подвижника: «Царский архиерей. Слово истины». М. 2004).

Во многом благодаря пастырскому слову этих замечательных служителей Господа, сердца людей начали понемногу оттаивать. Спадает пелена с глаз и людских душ. Приходит осознание того, что на самом деле было сделано сто лет назад и самое главное, какой по величине и христианской глубине подвиг совершил Император Николай II. Появляется человеческая сопричастность подвигу Царственных Страстотерпцев, многие воспринимают царскую тему как что-то личное и дорогое.

И завершить хочу словами Преподобного Серафима Саровского: «Отчего мы осуждаем братий своих? Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя и перестанешь осуждать других». В полной мере это относится к личности Государя Николая II, а также к тем, кто до сих пор не может смириться со все возрастающим народным почитанием и любовью к последнему российскому Императору, чей сияющий свет все яснее и ярче пробивается к нам сквозь прошедшее столетие.

И.Н.Соловьев –  доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, член Попечительского Совета Войсковой Православной Миссии

Источник: "Русская народная линия"

http://www.nashaepoha.ru/?page=articles&lang=1&id=6556
Ретро

Из дневника писателя М. О. Меньшикова расстрелянного ЧК

Автор: М. О. Меньшиков
Дата: 2013-12-19 01:15
Михаил Осипович Меньшиков (1859-1918) – личность глубоко русская, мужественная и трагическая. Его кипучая журналистская деятельность пришлась на последнее десятилетие XIX века и бурную революционную пору века XX, жертвой которой он стал в 1918 году: его расстреляли без суда и следствия чекисты практически на глазах супруги и малолетних детей. Журналистское наследие М.О. Меньшикова – богатейший клад для всех, кто любит Россию, её прошлое и настоящее, у кого болит душа за её будущее. Почему же Меньшиков был вычеркнут из памяти потомков? Прежде всего потому, что ему давно, прочно и надолго прилепили ярлык «черносотенца», т.е. «националиста», намеренно исказив его православно-христианские, державно-патриотические пристрастия.
Суббота
1/14 сентября 1918 года. Тюрьма.

 На случай чего-нибудь худого со мной прошу тебя, дорогая М. В., прости меня за все огорчения, какие я вольно и невольно нанес тебе в жизни. Любил тебя и жалел и глубоко уважал многие твои достоинства. Милым и дорогим детям своим завещаю всю жизнь свою беречь маму и подчиняться ей беспрекословно. Завещаю им быть честными и добрыми, никого не обижать и трудиться, как трудились мы с тобой. Пусть не забывают Бога и не изменяют совести своей. Пусть и меня вспоминают хоть немного, как я их любил и помнил. Скажи им, что они меня поддерживали милотой своей под конец тяжелой жизни и что я хотел бы еще немного полюбоваться ими, но что делать... С имуществом моим поступай, как со своим, советуясь с милой бабушкой и добрыми твоими сестрами. Попроси их от моего имени поддержать тебя и несчастных наших детей. Целую тебя крепко, милая и дорогая, расставаясь с тобой, примиренный и любящий. О вас, милые, будет последняя мысль моя, вспоминайте и вы меня изредка. Хотел бы, чтобы, если настанут лучшие времена, кто-нибудь выбрал бы лучшие мои статьи, рассортировал бы их и издал. Целую Крепко Яшу, Ольгу Александровну и Лидию Ивановну. Всем друзьям привет. Пусть, кто лишь немного ценит меня, поможет вам. Сама знай и передай детям, что если суждено мне умереть, то совершенно невинным. Живи вы так же чисто, но будьте осторожными с людьми, как учил Христос. Милая Манюшка, прости меня, ради Бога, что невольно заставил пережить тебя тяжелые страдания, которые ты теперь переживаешь. Прошу прощения и у милых моих детей. Родные мои, прощайте. Еще не вполне потеряна надежда, что мы увидимся, но если не даст мне Господь этого великого счастья, то что же делать. Будь мужественна и всю любовь твою обрати на детей. Из дневников и писем моих все сожги, что не нужно знать детям. Прошу тебя об этом очень. Письма О.А. верни ей, с Л.И. - ей, с тобой оставь детям. Ну, еще раз крепко целую тебя и обнимаю от всего сердца и ангелочков наших благославляю.
Твой верный и любящий М.

Понедельник, утро.

 Я еще жив, спасибо за постельные вещи (большого одеяла я не получил, я не нужно его, но боюсь, не выслала ли ты его). Будь добренькая, часов в 5 вечера пошли Лиду и Гришу на шоссе, рядом с домом портного Ф. живет начальница гимназии Т. П. Б-ва. Пусть вернут ей две немецкие книги и поблагодарят от моего имени. Заодно пусть занесут в библиотеку и сдадут две книги, лежащие на комоде у меня: Караевского и Диккенса. Сейчас гулял на дворе. Сплю плохо от дурных мыслей. До сих пор мне не известно, за что я сижу, если можешь - узнай это. Приехала ли бабушка и Яша? У меня нет бумаги и чернил. Нет ни копейки денег. Хлеба не надо, мою порцию хлеба за обедом, завтраком и чаем раздели детям и скажи, чтобы вспоминали меня. Горячо люблю вас, целую и обнимаю, благославляю моих любимых и родных.  М.  Каждый день в 12 часов по старому времени и около 13 часов после полудня поднимаюсь к решетке окна и смотрю: нет ли случайно милых моих, гуляющих в Городском саду. Окно во втором этаже против будки. Бумаги нет чистой, тоскую и страдаю, не имея возможности писать.

Понедельник. Час дня.

 Дорогая моя, на всякий случай знай, что в тюрьме у меня отобрали бумажник и золотые часы. В бумажнике было 2393 р. 63 к., принятые под кв. нумер 195 от 14 сентября 1918 г. за подписью ушедшего теперь начальника тюрьмы Горш... Если меня не будет в живых, ты непременно требуй эти деньги, они принадлежат тебе и детям (за исключением Иришиных 200 р., которые ей нужно будет вернуть). Со мной сидят: Н.В. Якунин, Мир. Сав. Савин, Вас. Гр. Бычков, Як. Вас. Усачов и двое молодых людей Виноградов и Савин. Их семьям разрешены свидания. Если нельзя будет передать письмо от тебя, то нельзя ли хоть на словах передать, живы ли вы, здоровы ли, все ли здоровы дети, приехала ли бабушка и вообще, что у вас делается. Введено осадное положение и нужна крайняя осторожность. Целую тебя.  Хлеб и щи дают; если можешь присылай 1 б. молока кипяченого в день, и этого пока, может быть, будет довольно. Господи, если бы вернуться к вам.
М.


Вторник. 4 сентября, утро.

 Милые, золотые, дорогие. Я пока жив и сравнительно здоров, только плохо сплю: душно и шесть человек, лежащих рядом, храпят. Все мои товарищи по несчастью ко мне чрезвычайно добры и предупредительны. Чуть-чуть подкармливают меня, но мне стыдно пользоваться их провизией. С сегодняшнего дня уменьшили порцию хлеба до 1/2 ф. в день, так что приходится голодать. Если можно, присылайте бутылку кипяченого молока в день и кусочек хлеба небольшой, был бы благодарен. Не обижайте себя, дорогие и любимые мои, пока тут кое-как кормят, а сильно голодать буду - сам попрошу. В чем чрезвычайно нуждаюсь, это в весточке от вас, живы ли, здоровы ли, особенно ты, дорогая Манюша, последняя опора нашего несчастного дома. Береги себя, родная, ради Христа, умоляю тебя. Сообрази все сама, как лучше сделать ввиду вероятности всего самого худшего. Я еще не знаю, за что я посажен, никуда меня не вызывали, томлюсь неизвестностью.  Знаю, что приехала милая бабушка, целую ей руку и прошу о том, что она и без просьбы сделает - помочь тебе во всем.  На моих товарищей по заключению наложена тяжелая контрибуция, о себе я ничего не знаю. Ради Бога, если есть какая-нибудь возможность, дай знать о себе хотя бы на словах. Почему не приехал Яша? Что с ним? У меня нет ни бумаги, ни чернил, старый начальник тюрьмы ушел, нового пока стесняюсь просить. Может быть, ты найдешь время дойти до начальника тюрьмы и попросить его передать мне несколько тетрадей белой бумаги (они лежат во 2 ящике большого комода). Он их проштемпелюет, прошнурует и даст мне. Передайте ему химический карандаш и баночку чернил для меня. Это разрешается. Из книг я хотел бы немецкую библию (внизу шкафа с книгами), русская тут есть. Целую тысячу раз всех вас, дорогих и милых.  Люблю вас, как свою душу. БОЛЬШЕ. Не забывайте меня.   М.

Среда. 5 сентября.

 Дорогая, сердечная моя Манюшка. Спасибо за утешения и заботы. Жив и здоров, но тяжело на сердце. Сегодня жду решения. Верь, что ты и дети - вся жизнь моя, и за гробом, если есть жизнь, то вся с вами и в вас. Родная моя, утешай себя и детей. Безумно целовал детскую салфеточку. Какая ты нежная и чуткая, догадалась, что мне прислать. Я подаю прошение смотрителю, чтобы он выдал тебе деньги, арестованные со мной. Из них 200 р. Иришкиных. Ради Создателя, будь осторожна, в кухне ни слова. В штабе, если будешь, веди себя спокойнее. Помни, что расстреливают и женщин. Вчера мне надзиратель сказал, что мне никакая передача не разрешается. Должно быть, осудили меня без всякого допроса, суда. Если будет хорошая погода, пусть бы дети пришли под окно тюрьмы в сад, наши окна во 2 этаже против будки часового - в 4 часа дня. Хоть издалека бы взглянуть на них и на тебя. Целую вас без счета. Люблю вас дороже жизни. Будь осторожна и передавай хоть на словах, что нового.  Да благословит вас Господь, Отец небесный.
М.

Среда. 2 часа дня.

Сейчас была Чрезвычайная Комиссия, я обвиняюсь в погромных статьях против евреев, один член сказал мне: будьте покойны, свободы вы не получите. Не унывай, дорогая, лишь бы жизнь оставили, а там воля Божия. Бесконечно благодарен за пищу, но запрещаю присылать что-нибудь кроме того, что сами едите и полбутылки молока. Заверни провизию чистой бумагой, чтобы писать можно. Ради Бога, успокойся: расстрела немедленного не будет по-видимому. Горячо целую и обнимаю ангельчиков моих и бабушку, которая тоже ангел, крепко целую.
М.


Четверг. 6/19 сентября 1918 г.

 Дорогая, бесценная моя Манюшка. Пишу утром, 6-й день заключения. Пока жив и здоров, но тяжело на сердце. Сегодня, вероятно, будет суд и так или иначе порешат. Члены и председатель чрезвычайной следственной Комиссии евреи и не скрывают, что арест мой и суд - месть за старые мои обличительные статьи против евреев. Они называют их погромными, говорят, будто я принадлежал к Союзу русского народа и пр. Обвинение сплошь ложное, но они ищут не правды, а мести. Самое лучшее, что угрожает мне, это вечное заточение ("Свободы вы не получите, - сказал мне один еврейчик, совсем безусый мальчик, - я вам никогда не прощу"). Всего же вероятнее подведут под расстрел. Я, сколько могу, приготовляюсь к смерти и довольно спокоен, только жаль ужасно вас, моих милых и дорогих. Как-то ты бьешься там, милая страдалица.  Ради Бога, не посылай мне ничего вкусного - знаю, чего это стоит и как вам приходится обрывать себя во всем. Первые дни давали по одному фунту хлеба, а вчера и третьего дня по полфунта, сегодня же выдали 1/2 ф. жмыхов - ужасный, похожий на грязь. (2 п. жмыхов на пуд ржи, но рожь, вероятно, воруют.)  Не знаю, как привыкну к этому хлебу, но буду привыкать и умоляю тебя присылать мне меньше еды. Мало будет - попрошу. Щи здешние, конечно, скверные, без соли, но пока сидят купцы - они приплачивают за прибавку мяса по 5 рублей в день. Пока я еще не вошел в пай с ними. Их, вероятно, сегодня-завтра выпустят, и тогда мое положение сразу чрезвычайно ухудшится. Теперь я в компании с почтенными и порядочными людьми (два раза у нас читается акафист Пресвятой Богородице и Николаю Чудотворцу), общее моление, вежливость, опрятность, со мной все очень любезны и почтительны. А уйдут купцы - придется проситься или в одиночное заключение, или посадят в компанию с ворами, убийцами.  Тут не оберешься оскорблений, воровства, вшей. С такими страшно ночевать даже одну ночь, и я буду проситься в одиночную камеру или с кем-нибудь интеллигентным вдвоем. Камера - каменный мешок, железные решетки, железные двери всегда на замке, выпускают только в отхожее место да на прогулку, когда хорошая погода.  Не скрою, дорогая моя, что даже в лучшем случае, если останусь жив, я боюсь слишком продолжительного тюремного заключения - боюсь за свое здоровье. Спать приходится на полу холодной, неотопленной, грязной каморки. Пыль и грязь, отсутствие свежего воздуха, плохое питание - того и гляди схватишь чахотку. Написала бы ты Яше. Если в Петрограде Максим Горький, не сходит ли он к нему посоветоваться, каким образом облегчить мою участь. Горький враг мой (как я думаю), но все-таки большой писатель, сам сидел в тюрьмах, сам страдал чахоткой. Он имеет некоторое влияние на вождей правительства.  На моем столе в спальне лежит бювар, в котором есть разрешение Государственного Банка на ссуду. Разыщи доверенность, которую я тебе когда-то давал - я думаю, по той ты можешь получить, но для этого надо бы потолковать с тобой при свидании, которое дадут тебе когда-нибудь. Если можно, наведайся в Штаб, или где ты просила свидания, и с величайшей осторожностью и почтительностью вновь попроси. Обо многом нужно поговорить с тобой, дорогая. Боюсь, не выселили бы тебя из квартиры, всех, говорят, выселяют. Проси в Управлении хоть тот наш флигель, где живет Харламов, отдать нам, а потом, может быть, бабушка переселится в свой домик - возьмет вас с собой. Для этого тоже пригодилась бы помощь Яши. Слышал, что отбирают мягкую мебель, шкалы и вещи. Полное, дорогая моя, разорение, но ты не унывай - если Бог поможет пережить это время, то дождемся и лучших дней. Лишь бы детей спасти. Если вернулся комиссар и проезд в Петровск свободный, то не ехать ли вам в Петровск. Решай сама, дорогая. Спроси начальство, не дадут ли тебе мое место конторщика. Целую вас всех крепко, благославляю и обнимаю.  Вернулся бы к милым деткам и тебе, голубка, как в Царство Небесное, но пока сижу в каменном мешке, за железными дверями. Целовал без конца милые лапочки и строчки детей и дорогого Мику, который ничего не написал папе. Подай, дорогая, прошение о разрешении тебе писать мне через начальника тюрьмы (он читать будет) - хоть бы знать почаще, живы ли вы и здоровы ли, и как живете. Будь до крайности осторожна на язык. Вернусь если когда-нибудь - будем до гроба беречь друг друга, как святыню. Лишь бы вернуться, но надежды мало. Христос с вами. Молитесь. Целую бабушку. Поклон Ирише и просьба служить.
М.

Четверг. 3 часа дня.

 Еврей следователь лишил меня права прогулки и сказал, что мне "пощады не будет", что мои погромные статьи в руках суда и будут предъявлены мне на суде. Дело мое плохо. Евреи, очевидно, решили погубить меня, и я доживаю последние мои часы. Ты не волнуйся, дорогая Манюша, перетерпи скорбь и после моей смерти мужественно защищай семью от гибели сама, как умеешь. Ищи помощи у добрых людей. Расскажи детям, что я умер невинною жертвою еврейской мести. Горячо целую их заочно и благославляю на все доброе. Попроси родных твоих помочь тебе. Пусть дети, когда вырастут, читают мои книги. Пусть будут честными и добрыми людьми. Пусть вспоминают меня и верят, что я любил их, как свою жизнь. Простите меня, Христа ради, что я был слишком беспечен и не уберег себя и вас. Сегодня от вас нет весточки, и я беспокоюсь, нет ли нового обыска у вас или каких-нибудь насилий. Суд, вероятно, будет сегодня, а завтра меня не будет в живых - разве "Чудо Архистратига Михаила" (6 сент.) спасет. Молюсь моему Богу о спасении, но не надеюсь на него.  Боже, как хотелось бы мне лично обнять вас и перецеловать. Ну, что делать. Стало быть, не судьба, дорогие мои, дожить остаток дней мирно и тихо, как мечтал я все время, отдав себя одной заботе - воспитанию детей. Умирал бы спокойно, если бы знал, что вы счастливы, но почему-то Бог излил на меня ярость свою, и я гибну в сознании, что я оставляю вас всех в тяжком и беспомощном положении. Ну, да никто как Бог и, может быть, Он спасет вас раньше, чем вы думаете. Лишь бы самим не подавать повода к худшему. Еще раз прошу тебя, дорогая Маня, простить мне за все огорчения и обиды, вольные и невольные, как я от всего сердца прощаю тебе все, а за твою любовь и ласку и тяжкую заботу бесконечно благодарю. Благославляю Яшу на все доброе. Целую Лид. Ивановну и Ольгу Ал., всем друзьям привет навеки.  ЗАПОМНИТЕ - умираю жертвой еврейской мести не за какие-либо преступления, а лишь за обличение еврейского народа, за что они истребляли и своих пророков. Жаль, что не удалось еще пожить и полюбоваться на вас. Сейчас звонят к вечерне. Последний звон мой в моей жизни. Слышите ли вы его? Слышите ли вы меня, мои любимые. Если есть за гробом жизнь, она вся будет наполнена мыслью о вас. Целую тебя, дорогая Маня, возвращаю кольцо обручальное и последние мои гостинцы для вас.  Милые мои, бесценные.  Прощайте.
М.M.

Четверг, вечер.

 Видал я вас, милые, из окна, и на душе легче. Благословил всех, хоть издалека, посылал милым отсутствующим Машеньке и Танюше свое родительское благословение Божие на века их. Спасибо тебе, родная, за то, что еще раз дала взглянуть на себя и деток. Если меня не расстреляют (чуть-чуть надежды еще теплится), то, может быть, еще увидимся в этой жизни, хотя засадят на медленное умирание куда-нибудь, откуда нет выхода. Допрос окончательный, вероятно, будет или сегодня ночью, или завтра утром. Я сравнительно спокоен. Тяжело мне было видеть печальное личико Лидочки, остальные дети - дети, и я даже рад буду, если они как можно скорее, как все дети, забудут это несчастье. И ты забудь и постарайся быть счастлива, дорогая. Если же дело затянется и я останусь здесь, ради Бога, не присылай так много еды и такой хорошей. Один день пропусти и не присылай ничего, вероятно, впрочем, что запретят и без того. Я лишен буду всех послаблений, мне обещано, что не дадут никакой пощады. Ну, Христос с вами, милые. Благослови вас Бог. Яшу крепко целую и прошу помочь тебе во всем. Поцелуй Олечку Самсонову и скажи, что я любил ее. И Орика ее поцелуй, и мужа. И всем Полям сердечный привет, включая Зину и А. Ив. Л. Будьте же счастливы, дорогие! Моему Володе, брату, напишешь, что перед смертью я и его вспоминал и благославлял.

7/20.IХ.1918. Тюрьма.

 Милые, родные мои ангельчики дети, целую вас заочно последний раз в этой жизни и благославляю на всю вашу жизнь. Слушайте маму, бабушку и всех старших, любите друг друга всю вашу жизнь и помогайте один другому, как истинные братья и сестры. Берите пример с мамочки, работайте без отдыха и ведите себя честно. Никогда не лгите, чужого не жалейте. Своим делитесь.  Помните несчастного папу.  Ты, милая Лидочка, старшая, будь помощницей маме.  Ты, Гриша родной, старший сын и заботься о младших.  Ты, Лёкушка, будь похожа на мою маму, и Мика дорогой, сдерживай свое сердце.  Все вы дали мне много радости, благодарю вас и благославляю.  Простите меня за все, и когда вырастите, будьте добрыми и кроткими людьми, и у вас не будет врагов.  Обнимаю вас крепко и призываю на вас милость Божию.  Ваш Папа.

7/20.1Х.1918.

Дорогой Володя. М. В. тебе расскажет, что случилось. Пишу тебе перед смертью эти строки, чтобы поцеловать тебя последний раз, обнять и благословить. Прости меня за все. Если умру, то невинным, за статьи, когда-то писанные против евреев. Не оставь моих родных участием и советом, как я им завещал делить с тобой все, как с родным.  Прощай же, друг и брат!
Твой Миша.
http://www.belrussia.ru/page-id-3398.html