Ольга Бойко (pravoslavnaa) wrote,
Ольга Бойко
pravoslavnaa

Category:

ГРИГОРИЙ РАСПУТИН: УБИЙСТВО

«Бог благословит Россию…»

16 декабря 1916 г. Последние слова, сказанные Г.Е. Распутиным своим духовным чадам, сохранившиеся в их памяти:
«– Когда меня они убьют, а они меня точно убьют […]
Он ласково улыбнулся, но на глазах у него были слезы.
– Я вас всех люблю во Христе и хотел бы никогда с вами не разлучаться, но может быть, скоро придется мне вас покинуть. […]
Бог правит всей нашей жизнью и всё, что бывает, то по Воле Его. Вот вы мне всё говорите: будь осторожным, но разве осторожность кого от смерти спасла? Истинный христианин не должен страшиться смерти, а идти навстречу ей, когда она приходит: раньше или позже, что делать! Но тот, кто хочет меня убить, должен быть хитер, как я, иначе не дерзнет, побоится не только людей, но и Бога, потому что я Его слуга, и Он отмстит за смерть мою... Убивающий – ничто, это, может быть, очень несчастный человек, ему когда-нибудь Бог простит... Но те, кто его подстрекают на убийство, уговаривают убить, работают во тьме, внушают ненависть – вот истинные преступники, они в ответе за все беды России! Если они меня теперь убьют – конец Царствованию Николая Второго! Преступление против слова Божия тяжко карается. […] Воля Божия, которая всем правит, а не куколки на ниточках, которые думают, что они всё творят, они сами часто не знают, что делать, чтобы совершить то, что хотят!»

Служителей той силы, которая управляла убийцами, Григорий Ефимович называл «братьями зла».

«Только бы десять лет мне пожить еще! – говорил он. – Всё можно было бы спасти... Царевич войдет в совершенные лета, здоровье Его улучшится, Он в Свой черед станет Императором... Война останется как страшный сон. Только немного терпения, немного милосердия, чтобы все стали счастливы! Бог благословит Россию... Я уеду на Афон молить Пресвятую Богородицу спасти и сохранить нас».

Убиение перед распятием. Клеймо житийной иконы мученика Григория Нового.
Музей «Наша эпоха». Москва

Убийство, превращенное в пытку…
Были готовы и убийцы. Они тщательно строили мизансцену…
«Помещение, расположенное под землей, – отмечал архитектор А.Я. Белобородов, – должно было, в случае приезда князя, служить столовой; в нее спускались по винтовой лестнице, на полпути которой был выход в боковой наружный двор, отделенный решеткой от набережной Мойки».
«Помещение, куда должен был вечером приехать Распутин, – писал хозяин-убийца, – расположенное в подвальном этаже дома, только что было отремонтировано. Предстояло обставить его так, чтобы оно производило впечатление обычной жилой комнаты и не возбудило у Распутина никаких подозрений: ему могло показаться странным, если бы его провели в неуютный и холодный подвал.
Приехав домой, я застал там обойщиков, натягивавших ковры и вешавших занавеси. Вновь отремонтированная комната была устроена в части винного подвала. Она была полутемная, мрачная, с гранитным полом, со стенами, облицованными серым камнем, и с низким сводчатым потолком. Два небольших узких окна, расположенных в уровень с землей, выходили на Мойку. Две невысокие арки делили помещение на две половины – одну более узкую, другую большую и широкую, предназначенную для столовой. Из узкой части комнаты входная дверь вела на лестницу, с первой площадки которой был выход во двор, а выше по ступенькам – ход в мой кабинет, находившийся в первом этаже дома.
Лестница, ведущая в кабинет, была неширокая, винтовая, из темного дерева. Входивший в новое помещение попадал сначала в узкую его половину. Здесь уже стояли в неглубоких нишах две большие китайские вазы из красного фарфора, которые необычайно красиво выделялись на мрачной серой облицовке стен, оживляя ее двумя яркими пятнами. Из кладовой принесли старинную мебель, и я занялся устройством столовой.
Как сейчас, я вижу пред собой до мелочей всю эту комнату. Резные, обтянутые потемневшей кожей стулья, шкафчики черного дерева с массой тайников и ящиков, массивные дубовые кресла с высокими спинками и кое-где небольшие столики, покрытые цветными тканями, а на них кубки из слоновой кости и различные предметы художественной работы. Особенно запомнился мне среди всех этих вещей один шкаф с инкрустациями, внутри которого был сделан целый лабиринт из зеркал и бронзовых колонок. На этом шкафу стояло старинное распятие из горного хрусталя и серебра итальянской работы XVII века.
В столовой был большой камин очаг из красного гранита, на нем несколько золоченых кубков, тарелки старинной майолики и скульптурная группа из черного дерева На полу лежал большой персидский ковер, а в углу, где стоял шкаф с лабиринтом и распятием, шкура огромного белого медведя. Посередине комнаты поставили стол, за которым должен был пить свой последний чай Григорий Распутин».

Полуподвальная комната под сводами – место совершения убийства. В центре на шкафчике – хрустальное распятие венецианской работы, утраченное после революции. (В современной экспозиции заменено почему-то распятием русской работы.) 1917 г. Центральный Государственный архив кинофотофонодокументов в Петербурге.
Присутствие в подвале распятия именно венецианской работы – деталь не случайная, можно даже сказать, знаковая. Венеция была разлита в воздухе. Князь Юсупов пытался играть роль, что отмечали многие очевидцы.
Из дневника А.Н. Бенуа (24.11.1916): «Феликс II вообще позирует на какого-то итальянского принчипе эпохи Возрождения. Скажем, на Чезаре Борджиа. Подымаясь по узкой лесенке, ведущей из этого подвала в переднюю его личных покоев, я шутя сказал: “Voila un excellent scenarium pour un drame de cinema” [“Вот превосходный сценарий для кинодрамы” (фр.)], на что он с улыбкой Джоконды на устах проронил: “Pourquoi pas?” [“Почему бы нет?” (фр.)], как бы намекая на наш разговор у Горчаковых» 16 ноября, на котором он «в крайнем возбуждении» говорил о необходимости «убрать» Г.Е. Распутина. И всё-таки (18/31.12.1916): «…Своими инстинктами, лицом, манерами он походит скорее на героя “Дориана Грея”, чем на Брута или Лорензаччо».
Вечером того же дня у французского посла М. Палеолога, смотревшего в Мариинском театре балет «Спящая красавица» произошел разговор на ту же тему с советником итальянского посольства графом Нани Мочениго, заявившим:
«– Ну, что же, господин посол, мы, значит, вернулись к временам Борджиа?.. Не напоминает ли вам вчерашний ужин знаменитый пир в Синигалья?
– Аналогия отдаленная. Тут не только разница в эпохе: тут, главным образом, разница цивилизаций и характеров. По коварству и вероломству вчерашнее покушение, безспорно, достойно сатанинского Цезаря. Но это не belissimo inganno. Не всякому дано величие в сладострастии и преступлении».
И в другом месте: «Изобретшие этот зловещий эпилог имеют предтечу в итальянском средневековье, ибо воображение человеческое не обновляет безконечно форм выражения своих страстей и стремлений». М. Палеолог знал толк в том, о чем говорил. Тот же А.Н. Бенуа, часто общавшийся с ним в дни перед убийством Г.Е. Распутина, с удивлением отметил у этого дипломата какой-то «культ Венеции».

Часть современной экспозиции в Юсуповском дворце в Петербурге
Сравните в связи с этим характеристику князя Ф.Ф. Юсупова и его действий в «Записках» Великого Князя Николая Михайловича, как известно, сочувственно относившегося к самому убийству: «Сознаюсь, что даже писать все это тяжело, так как напоминает […] средневековое убийство в Италии!!»; «Итальянцы XIV или XV столетия могли бы гордиться таким экземпляром, а я недоумеваю и, откровенно говоря, скорблю, так как он – муж моей племянницы».
Схожим образом думал и последний министр внутренних дел Российской Империи А.Д. Протопопов, курировавший, как известно, дело об убийстве Распутина: «Это не просто убийство, – воскликнул Протопопов, – это итальянская мафия, в которой участвовали озлобленные люди, превратившие убийство в пытку. Распутина живьем топили в реке. Его ранили – я не знаю, как происходило дело во дворце Юсупова, – а затем связанного по рукам и ногам, бившегося в автомобиле везли через весь город, чтобы бросить в прорубь. Шарлотта Кордэ нанесла сразу свой удар – это было политическое убийство. Здесь же какое-то мрачное дело мщения, какая-то мафия в полном смысле слова…»
Образно и весьма точно написала об этом поэт и ученый Н.А. Ганина: «Род Юсуповых: от римского вельможи (князя Николая Борисовича Юсупова) до итальянского убийцы (князя Феликса). Закономерно, и couleur locale, или же spiritus loci: Москва – Третий Рим, Санкт-Петербург – Венеция.
Убийство Григория Распутина – Венеция, несмотря на зиму: исчезающая красавица – дворец, ночной пир (пусть тайный) – вода. (Русская Венеция: в прорубь под лед).
Дворец Юсуповых той ночью: отравленный торт. Завитки, волны, яд – Венеция.
…Но Санкт-Петербург – не Венеция, и потому ничто не проходит даром…»

Морис Палеолог. 1914 г.

Из румын – в греки. Далее везде…

Тут кстати будет сказать несколько слов о человеке, чье имя неоднократно попадалось нам в связи с убийством Г.Е. Распутина – французском после при Русском Дворе Жорже Морисе Палеологе (1859–1944).
Участие его в этом деле не случайно. Отбросив проистекавшую из занимаемой им должности «естественную» ангажированность, заметим, что было и еще нечто…
Тот же присущий ему «культ Венеции», к примеру. Понимание им этого предмета отнюдь не случайность или дань образованного человека кульуре. Оно проистекало из его происхождения…
Обычно пишут (чему способствовал и сам дипломат) о его кровном родстве с Ромейскими Василевсами, на что, мол, указывает и сама его фамилия.
Но было ли так на самом деле?
Достоверно известно, что отец посла Александр Палеолог прибыл на новую родину, во Францию (где и родился Морис) вскоре после его участия в 1848 г. в покушении на жизнь Господаря Валахии Георге Димитрие Бибеску (1804†1873). Он был одним из трех молодых людей, пытавшихся застрелить Князя во время прогулки по городу. Пули цели не достигли и незадачливый цареубийца вынужден был поспешно бежать в отечество революционеров всего мiра – Париж. Там он в 1851 г. женился на Frédérique de Ridder, получившей вскоре известность, как отличный музыкант, благодаря чему их дом посещали многие деятели искусства. Тогда же валашский революционер сменил звучащую на румынский лад фамилию «Палеологу» на более благородную «Палеолог».
Заметим, что сама эта фамилия, бытовавшая в Валашском и Молдавском княжествах среди боярских семей фанариотов-греков, не имела отношения к настоящим Палеологам. Всё это были самозванцы и авантюристы, пытавшие таким образом обосновать свои притязания на власть. Этот факт неоднократно, начиная еще с конца XVII века, устанавливался европейскими знатоками генеалогии.
Однако и эта фамилия имела к отцу французского дипломата весьма косвенное касательство. Дело в том, что, как это было установлено современными румынскими исследователями, Александру Палеологу был одним из трех незаконнорожденных детей Елизаветы Вэкэреску, принадлежавшей к одной из старейших валашских боярских семей. Мать ее, Зоя Вэкэреску прикрыла грех дочери, дав ее детям свою девичью фамилию – Палеологу (Djuvara N. Între Orient şi Occident. Ţările române la începutul epocii moderne, Bucureşti. 1995. P. 131-132).
По некоторым данным, отцом ребенка был один из представителей рода Болиако, греко-еврейско-итальянского происхождения. Таким образом, известный румынский поэт Цезарь Болиак (1813–1881), крайний русофоб и одновременно участник революции 1848 г. в Валашском княжестве, приходился революционеру-террористу Александру Палеологу ближайшим родственником.
Что касается сына Александра – Мориса Палеолога, то он, получив в университете специализацию по правоведению, в 1880 г. был принят на службу в Министерство иностранных дел Франции, где последовательно занимал должности секретаря посольств в Танжере, Марокко, Пекине и Риме. В 1893-1907 гг. он работал в центральном аппарате МИДа. Следующие три года он был послом в Болгарии, а затем в течение двух лет (1912-1914 гг.) вновь был отозван в аппарат МИДа, где возглавлял уже политический департамент. Только после того, как он прошел всю эту тщательную огранку, его смогли наконец в январе 1914 г. отправить в Петербург. На посту посла он пробыл там вплоть до июля 1917 г.

М. Палеолог. 1915 г.
Мориса Палеолога не зря называют «одним из великих мастеров франко-русского альянса». Именно он был одним из главных действующих лиц, способствовавших вовлечению России в войну. Именно он оказывал сильное давление на Российское Правительство с целью активизации русских армий в интересах Франции. Для осуществления этих целей он обзавелся широкими знакомствами в столичных аристократических, правительственных и общественных кругах. Исходя из сказанного, понятно, что он не мог остаться в стороне от заговора, целью которого было физическое устранение Царского Друга.

М. Палеолог в 1920 г. Фото из собрания Национальной библиотеки Франции
Даже оставив в 1917 г. Петроград, Палеолог продолжал заниматься русскими делами, играя одну из ключевых ролей в подготовке военной интервенции против Советской России. Последним его дипломатическим поручением было участие в подписании 10 августа 1920 г. Севрского мирного договора.


М. Палеолог в последние годы жизни.

В следующем году Морис Палеолог вышел в отставку, занявшись писательской деятельностью. В 1928 г. (после двух неудачных попыток) его избрали пожизненным членом Французской академии. Скончался «безсмертный» в ноябре 1944 г., вскоре после освобождения Парижа от немецкой оккупации.


Слева от входной двери – окна кабинета, в котором находились гости князя Ф.Ф. Юсупова. Внизу окна той самой полуподвальной комнаты...

Запечатлено на снимках
Преступление сопровождалось патриотической американской национальной песенкой «Yankee Doodle». Пластинку с ней всё играли и играли на граммофоне в кабинете.

В Юсуповском дворце на Мойке – Старец,
С отравленным пирожным в животе,
Простреленный, грозит убийце пальцем:
«Феликс, Феликс! Царице всё скажу…»

Максимилиан Волошин. Россия (1924).

Место мученичества уже в наши дни превратили в музейное шоу «Григорий Распутин: страницы жизни и смерти». Действующими его лицами – по европейско-американским стандартам – являются восковые фигуры старца и его убийц, всё продолжающих совершать свой «патриотический акт».
Однако, справедливости ради, нужно заметить, что первым устроил это хозяин дома.
Сестра Великого Князя-убийцы так описывала зрелище, которое устраивал для своих избранных гостей князь Ф.Ф. Юсупов, пусть и недолгое время – между февральским и октябрьским переворотами 1917 г.: «Он не только посвящал всякого любопытствующего в подробности той ужасной ночи, но еще и читал публично свои записки о происшедшем. В своем дворце в Петрограде он сохранил комнату в подвале точно в таком виде, какой она была в ночь убийства. Своим трепещущим от ужаса поклонницам он любил демонстрировать шкуру белого медведя на полу, тогда якобы всю пропитанную кровью старца. К счастью, никаких пятен на ней не было, когда меня, не ведавшую, в какое место я попала, в этом самом подвале потчевали ужином за тем самым столом, где хозяин пытался отравить своего жертвенного [sic!] гостя».
Позаботились убийцы и о вещественных доказательствах своего преступления. Сохранился секретный документ: адресованный директору Департамента полиции рапорт от 22 февраля 1917 г. о результатах обыска на квартире секретаря Юсупова поручика 308-й Петроградской дружины Леонида Рамбура: «В результате обыска были обнаружены фотографии мертвого тела Григория Распутина и ключ от депозитного ящика № 912 в Азовско-Донском банке».
Председателем правления и директором-распорядителем Азовского-Донского банка, основанного в 1877 г. Яковом Поляковым, в описываемое время был кадет и масон Борис Абрамович Каменка (1855–1942). Что касается фиксации преступления, то тут на память приходят глухие свидетельства о кино- и фотосъемке, производившейся во время цареубийства в Екатеринбурге. То и другое, наверняка, до сих пор хранится в сверхсекретных архивах духовных (а, может, даже и кровных) организаторов этих преступных изуверных актов. Так, падчерица поэта Арсения Тарковского вспоминала, как однажды, еще до войны, в дом ее отчима пришел один из его знакомых (Юрий Никандрович Верховский, «из бывших») и принес несколько фотографий Г.Е. Распутина (как говорили, «из архива»). Автору мемуаров запомнилась одна из них: «лестница, покрытая ковром, на нижних ступеньках, вниз головой, лежит мужчина в луже крови».
Другим важным документом является т.н. «Полицейский альбом», хранящийся ныне в Государственном музее политической истории России в Петербурге.

Отец Тихон (Затёкин) осматривает «полицейский альбом».
Государственный музей политической истории в Петербурге
Само название экспоната, зафиксированное ныне во многих исследованиях, является, по крайней мере, большой натяжкой, если вообще не фальсификацией, совершающейся при попустительстве нынешних его хранителей. Ни одна из сохранившихся в нем надписей такой атрибуции не подтверждает.
Более того, в имеющихся подписях, сделанных по старой орфографии, во всех (!) случаях, когда приводится дата, год указан неверно: 1917-й, вместо правильного 1916-го. Вряд ли такую ошибку мог допустить профессиональный чиновник полицейского ведомства.
Темно и само происхождение альбома, о чем работники музея лишний раз стараются не поминать.

Заглавный лист первого раздела «Полицейского альбома».
Государственный музей политической истории России в Петербурге
Дело в том, что альбом поступил туда не из какого-либо государственного учреждения, как это можно было бы предположить, а по почте, причем в конце 1950-х годов. Прислал его некий В.И. Афонин из … города Грозного. Бывшее при альбоме сопроводительное письмо, как утверждают в музее, затерялось.
Все эти факты не могут не вызывать сильных сомнений.
Кроме того, даже самый поверхностный осмотр альбома вызывает вопросы. Так мой доверенный человек, имевший доступ всего лишь к сканам на компьютере, писал мне: «Последняя страница сильно изуродована и нет уверенности, что это последняя страница».
Сами драконовские меры руководства музея, закрывшего по существу доступ исследователям к документу (о чем мы уже писали; см.: http://sergey-v-fomin.livejournal.com/43817.html ), также не могут не вызывать вполне обоснованных подозрений.
Интересно, что несколько фотографий, имеющихся в этом альбоме, совершенно независимо от него, оказались в собрании Центрального Государственного архива кинофотофонодокументов в Петербурге. (Далее эти случаи мы будем отмечать особо.)
Кто же мог быть автором фотографий этого альбома?
Совершенно очевидный ответ: полицейский фотограф. Однако в последнее время нам стали известны факты, которые могут пролить дополнительный свет на это. Имеем в виду историю, рассказанную в воспоминаниях кинооператора дореволюционной московской фирмы «Торговый дом А. Штерн и Ко» Ивана Фролова. По его словам, с ним, совершенно неожиданно (по случаю тяжелой болезни друга) очутившимся в декабре 1916 г. в Петрограде, связался А.О. Дранков (1886–1949), один из пионеров отечественного кинематографа, глава Акционерного общества «А. Дранков и Ко»
Александр Осипович (или, как его действительно звали, Абрам Иосифович) был известнейшим в Петербурге фотографом, удостоившимся даже звания «Поставщика Двора Его Императорского Величества». Под его эгидой было образовано до полусотни «электрофотографий». Он становится фотокорреспондентом лондонской газет «Таймс», парижской «Иллюстрасьон», получает аккредитацию при Государственной думе. С 1907 г. он занялся кинопроизводством.

Александр Осипович Дранков
В 1920 г. А.О. Дранков оставляет Россию. Сначала в Константинополе он организует увековеченные в «Беге» Михаила Булгакова тараканьи бега, в 1922 г. перебирается в США, где, приобретя киноустановку, организовывал демонстрацию кино в русских общинах. В 1927 г. он попытался снять фильм о взаимоотношениях Императора Николая II и балерины Матильды Кшесинской, завершившийся крахом. Скончался он в Сан-Франциско на 63-м году жизни от инфаркта.
В разговоре с И. Фроловым в декабре 1916 г. А.О. Дранков заявил, что «получил разрешение на киносъемку». «В первый день, – вспоминал Иван Фролов, – мы произвели короткую съемку. Тело Распутина из-подо льда извлекли (его нашли вблизи Петровского моста) и перенесли в деревянный сарай, находившийся на берегу. Вскоре туда был доставлен гроб. Дранкову и мне приказали сфотографировать мертвого Распутина, сначала в одежде, потом раздетого. Дранков снимал своей фоторепортерской камерой, а я – киноаппаратом. После наших съемок гроб с телом Распутина опечатали и отправили для вскрытия.
К нам подошел чиновник Министерства внутренних дел и передал приказание министра Протопопова: сдать все кино- и фотосъемки немедленно, прямо в кассетах и в непроявленном виде. Дранков сразу вручил ему шесть кассет со снятыми пластинками. Мне тоже пришлось извлечь кассету со снятой пленкой и вручить ее чиновнику. Ни одного из сделанных нами снимков не увидели не только зрители, но и мы сами.
А на завтра мы […] снимали те места, где в ночь на семнадцатое декабря проходил живой Распутин, где волокли его уже убитого. Сняли мы днем на Гороховой улице, где проживал “Наш Друг” […] Потом произвели съемку дома и двора князя Юсупова, на Мойке […]
Мы снимали всё, что можно было зафиксировать на пленку: следы крови на перилах лестницы, в вестибюле и во дворе, по которому волокли Распутина.
Зрители увидели потом на экране двух городовых, дежуривших возле дома Юсуповых и услыхавших выстрел в ночь убийства, прорубь у Петровского моста, откуда был извлечен труп, сарай, в котором он лежал мертвый.
Снимали мы и Петровский мост, с которого сбросили Распутина…»

Кровь на ступеньках…

Маленькая дверь по центру восточной стены со двора дома № 92.

За дверью находилась небольшая площадка узкой лестницы.

Шесть ступеней вверх вели в кабинет с окнами во двор и на канал.

Несколько ступеней вниз – в комнату под сводами.

Маленькие окошки этого полуподвального помещения находились чуть ли не под потолком и выходили на улицу почти у самого тротуара.

«Общий вид дворика». Левый верхний снимок первой страницы альбома.
Государственный музей политической истории России в Петербурге
Мощеный внутренний двор с деревянной оградой и тремя двойными воротами.

«Вид дверцы и ворот». Правый нижний снимок первой страницы альбома.
Государственный музей политической истории России в Петербурге

«Вид дверцы и следы крови». Первая часть снимка.
Государственный музей политической истории России в Петербурге


«Вид дверцы и следы крови». Вторая часть снимка.
Государственный музей политической истории России в Петербурге


«Вид дверцы и следы крови». Полный вид предыдущего снимка

Дня через два после убийства художник А.Н. Бенуа зафиксировал в своем дневнике рассказ дворника князей Касаткиных, живших по соседству с Юсуповским дворцом. «…Видел труп Распутина лежащим на пороге той маленькой двери, которая ведет из личных (новых) апартаментов молодого Феликса в открытый на Мойку двор. – В 4 часа, как и следовало ожидать».

«Следы крови на ступеньке». Снимок из альбома.
Государственный музей политической истории России в Петербурге
Пользуясь случаем, мы еще раз благодарим архимандрита Тихона (Затёкина) за возможность использовать фотографии из изданных им альбомов, посвященных Верхотурской обители и связям с нею Г.Е. Распутина.

Ввержение в полынью. Клеймо житийной иконы мученика Григория Нового.
Музей «Наша эпоха». Москва

Ввержение в промоину
Ранним утром 17 декабря 1916 г. «изверги» (определение Государя Николая II) привезли тело Г.Е. Распутина к Большому Петровскому мосту, соединявшему Петровский остров с Крестовским, и сбросили его в промоину у одного из быков.
Об автомобиле, на котором убийцы привезли тело Г.Е. Распутина к Петровскому мосту, см.: http://sergey-v-fomin.livejournal.com/46138.html

…подо льдом, подо льдом
Мёртвым его утопили в проруби,
И мёрзлая вода отмывает с трудом
Запачканную кровью бороду.

Под глазами глубокие синие круги,
Полощется во рту вода сердитая,
И тупо блестят лакированные сапоги
На окоченелых ногах убитого.

Он бьётся, скрючившись, лбом об лёд,
Как будто в реке мёртвому холодно,
Как будто он на помощь Царицу зовёт
Или обещает за спасенье золото.

Власть и золото, давшиеся ему,
Как Божий подарок! или всё роздано,
И никто не пустит в ледяную тюрьму
Хоть струйку сибирского родного воздуха?

Леонид Каннегиссер. 1916 г.

План места обнаружения тела Г.Е. Распутина из газеты «Новое время» 1916 г.
http://www.nashaepoha.ru/?page=articles&lang=1&id=6390
Tags: Царский друг
Subscribe

Posts from This Journal “Царский друг” Tag

promo pravoslavnaa january 1, 2017 17:27 3
Buy for 20 tokens
Начало XXI века совпало со знаменательной датой 2000-летия Рождества Христова. Мы современники, которым посчастливилось стать свидетелями такого знаменательного рубежа веков и многих юбилеев, в первую очередь 300-летие основания нашего города. Незаметно летит время, в ушедшем году мы уже отметили…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments